«Да на хрен оно мне надо!»: волонтеры спустились в бензиновый ад, чтобы разгрести многосуточные очереди на АЗС

— Хочешь по такому же блату заправляться? Так иди постой с нами шесть дней! — Да на хрен оно мне надо! — А мне надо? Этот разговор на АЗС очень характерный. Мужчина, простоявший у станции неизвестно сколько, увидел, как волонтер заправляет свою машину с обратной стороны. Но он не видел, какую работу проделали добровольцы здесь и еще на нескольких других заправках. Очереди сократились, но надолго ли? Волонтеры в России тушат пожары, ищут детей, помогают СВО, плетут сети и грузят вагоны. А когда в регионы пришел бензиновый кризис и очереди на АЗС выросли в многосуточные хвосты, они взялись и за это. Хотя поначалу никто, кроме самих несчастных, ночующих в машинах, на проблему всерьез как будто бы и не смотрел. Дефицит топлива возник слишком быстро, и вокруг него моментально навертелось всё остальное: как в этих условиях есть, пить, ходить в туалет и сливать гнев на разного рода хитрых товарищей. И это грозило стать проблемой посерьезнее пустых колонок. О том, с чем приходится сталкиваться добровольцам в многокилометровых очередях и на какие самые внезапные ухищрения идут автомобилисты (в дело идут даже двойные баки), рассказал корреспондент CHITA.RU, отправившийся на дежурство вместе с добровольцами. Я поехал посмотреть на эту работу на АЗС днем 6 июля. Волонтер Юлия сначала посмотрела с недоверием — оценивала, готов ли я вообще. Но после совета с коллегами кивнула: «Человек хочет работать». В тот момент люди находились здесь уже шестые сутки, и предложение вызвало улыбки: «Ну, значит, домой поедем, отсыпаться». Мне стало немного страшно. Я понятия не имел, что делать с длинной вереницей машин и с людьми, которые провели в раскаленных салонах несколько часов. Как с ними говорить? В чем вообще работа? Толком не спавшая, но бодрая и доброжелательная Анна ведет меня по заправке, к очереди, попутно объясняя, что и как. Она работает здесь вместе с мужем Николаем с первого дня. На месте ее дежурства машины ранее скапливались с двух сторон поворота — на одной обочине. Добровольцы первым делом отрегулировали въезд, пропуская по несколько авто, чтобы на коротком проезде не было толкотни. Затем одну из очередей — те машины, которые стояли против движения, — ликвидировали с помощью сотрудников ГАИ. Потому что было страшно и за тех, кто внезапно выскакивает из затора на трассу, и за тех, кто едет по дороге и к такому явлению не готов. После стало попроще: очередь стала двигаться побыстрее, водителей направляли к колонкам, сокращали дистанцию между машинами, помогали водителям открыть бак и вставить пистолет, попутно отслеживая желающих залить топливо в канистры. Еще нужно ходить вдоль очереди, подмечая мелочи: может быть, кому-то стало плохо, есть ли в машине малыши, не кончился ли у кого-то бензин — возможно, машину придется до колонки толкать. На федеральной трассе и на подъезде к колонкам машины стояли в одну линию. Но на заправке — шесть колонок, а работали только четыре. Пришлось делить поток, чтобы люди без зазоров заезжали. Помогать протягивать шланг: не все вставали стороной, где бензобак, и пистолет приходилось дотягивать до горловины. И главное — следить за канистрами. Запасливые граждане нашлись сразу. Когда ввели лимиты на заправках, продавая в сутки, например, тонну топлива, людям объяснили: не выбирайте этот объем в канистры, дайте заправиться другим. Поэтому ввели и устное ограничение, позже подкрепленное постановлением губернатора. Сейчас на этой АЗС действует ограничение — 50 литров на машину. Правда, не в каждый бак входит весь объем — тогда остаток заплаченных денег возвращается на карту. Самый частый вопрос: «Если 50 не влезает, можно я долью в канистру?» Приходится решительно говорить: «Нет, распоряжение губернатора». И люди обычно понимают. Если же кто-то всё-таки попытается, то оператор перекроет подачу топлива, подойдут полицейские — и здравствуй, административный протокол. Один из водителей пытался добиться своего — начал ругаться еще в очереди, потом пошел плескать эмоции на кассе. Машина в это время занимала место. Вернувшись, он опять сцепился с волонтерами — ссылался на законы, якобы разрешающие кому-то там заливать канистры. Мужика на самом деле стало жалко: какой-то он был уставший, дрожащий, не расположенный к скандалу. Наполнить канистры ему, конечно, не дали. В бак вошло литров 20. Я пожелал ему счастливого пути. Он буркнул: «Да уж какой там счастливый». Простояв не трое суток, а три часа, он заполнил бак и остался недоволен. Несколько дней назад перегонщик, следовавший транзитом, начал внаглую заливать канистры. Оператор прекратил подачу и позвал полицейского, но водитель решил его не дожидаться. Рванул с места, несмотря на то что вез на жесткой сцепке второй автомобиль. Конечно, его потом догнали, и вместо запаса рисковый водитель получил протокол не только за канистры, но и за неповиновение полиции. Еще важное из инструктажа — сохранять спокойствие. Разозленные очередью люди могут быть несдержанны и сливать свой гнев на волонтеров. Но таких случаев в целом было мало. В основном — и я это позже увижу — к заправкам подъезжали умиротворенные и благодарные, совали добровольцам шоколадки, цветы и говорили благодарности. Основная заслуга волонтеров — это сокращение очередей. Добиться этого удалось ручной регулировкой: ответственный смотрит, к какой колонке быстрее проехать, и жестами показывает направление водителям. Очень ловко это получалось у Баира, который вообще-то энергетик из госучреждения. Всё очень четко, понятно: туда, сюда, подтянись вперед, не бойся, сдавай назад. Муж Анны Николай вспоминает, что суточные дежурства в очередях были тяжелыми, но люди, постояв рядом несколько суток, умудрялись сохранять тепло друг к другу. Сплачивались, быстро заправлялись, помогали соседям — и даже обнимались на прощание. Несмотря на сомнительное удовольствие ночевать в машине, эмоции были добрыми. Еще на первых порах приходилось взывать к совести автолюбителей. Некоторые, подъехав к колонке после долгого ожидания, старались закупиться сладостями, заказывали кофе, выбирали сигареты или стики. Машина в это время занимала место. Им объясняли, что надо пожалеть тех, кто влип в эту вереницу машин, где каждая минута тянется мучительно долго. Первое время я плохо понимал, как распределять поток между колонками, поэтому встал у колонок и начал помогать заправляться: открывал крышку бака, вставлял пистолет, пока водитель шел на кассу. К его возвращению уже залито 10–15 литров. Не ахти какая экономия времени, но машина за машиной, минута за минутой. Когда проходишь вдоль очереди, вопросы летят со всех сторон: о наличии топлива, о канистрах, о том, можно ли долить остаток в другой автомобиль, если в бак вошло только 20 из 50. Нельзя: 50 литров — в одни руки, второй автомобиль следом получит свою порцию. Один из мужчин спросил про наличие 95-го и, услышав, что бензовоз только разгрузился, прямо расцвел. Будто ему про наследство сказали, а не про нужную марку. Почему на этой АЗС шесть колонок, а заправлялись только на четырех? Две крайние «Роснефть» определила для дальнобойщиков. Им нужно заливать большие объемы дизеля — 200–250 литров, и это долгий процесс. У дальнобойщиков своя очередь, и они очень организованны: у них есть рации и привычка договариваться. Между грузовиками волонтеры иногда вклинивали инвалидов первой и второй группы, которые имеют право не стоять в очереди. Они заезжали с обратной стороны АЗС, нарушая правила, но с санкции ГАИ. Процесс этот тоже был отлажен: волонтеры проверяли удостоверение и документы на машину, сверяли личность по базе и пропускали к пистолету. Конфликты были. Несмотря на организацию и доброжелательный настрой. Первый — с тем мужчиной и канистрой. Второй — когда волонтер, отработавший шесть суток, заправился на колонке для инвалидов. К нему подошел мужчина из очереди. Ему, наверное, тоже было неприятно скандалить: мужики у нас не любят публичных сцен. Но он увидел, как машина подъезжает с обратной стороны, и его накрыло. Это и правда выглядело несправедливо. Вместо того чтобы спросить, он начал фотографировать, выяснять, кричать. Ему объясняли сдержанно, почему кто-то имеет право. Но мужик уже распалился: — А ты тут самый привилегированный или по блату? — Хочешь по такому же блату заправляться? Так иди постой с нами шесть дней! — Да на хер оно мне надо! — А мне надо? Мужчина признался, что он участник СВО, приехал в отпуск и не хочет стоять в очередях. Сегодня, по крайней мере, очередь была чуть больше трех часов, а не 30, как в прошлый раз. Но участники СВО приоритета на АЗС не имеют, даже если в отпуске. Неформальное право внеочередной заправки может быть у семей с детьми в машине. Конечно, решение ехать на заправку с младенцем — так себе решение, но случаи бывают разные. При необходимости волонтеры разговаривали с водителями других машин, чтобы пропустить орущего грудничка. Но большинство родителей этим правом не пытались воспользоваться. В очереди мы встретили маму с двумя детьми — около года и десяти лет. Они ехали из Москвы в Читу и далее. Я удивился, что женщина решилась на такое путешествие в период топливного коллапса. По ее словам, она выехала из столицы еще в июне. Сначала с горючим было проще, но затем стали появляться очереди. Хуже всего ситуация, по ее оценке, обстоит в Забайкалье. Ей даже пришлось ночевать на АЗС: когда загорелась лампочка, ехать до следующей заправки женщина просто не рискнула. Молодая пара с маленьким ребенком уже приближалась к колонке. Я спросил, не пропустить ли их, однако они решили дождаться своей очереди. Попадались и показательные примеры русской смекалки. Сливать бензин владельцы научились даже из иномарок. Волонтеры рассказывали, что водители ухитряются делать двойные люки в бензобаках и устраивать настоящие «карусели»: отстояли очередь, заправились, отъехали, слили топливо в канистры и снова встали в хвост. Одного из умельцев удалось увидеть и мне. Тонкий шланг тянулся у него из-под капота, шел по крыше и через стекло задней двери спускался в канистру. Хитро, но формально не является нарушением закона. По факту заправляют штатный бак. Привлечь хитрецов не за что: у полиции не хватает полномочий. Стоять в очереди несколько раз не запрещено. Чтобы провести обыск, нужны санкции или оперативные мероприятия, а беглым взглядом такие ухищрения не выявить. Хотя поймать перекупщиков просто: достаточно контрольной закупки по объявлению в чате. Но полиция в Забайкалье про такие задержания не сообщает. Запас топлива создают и менее хитрыми способами. Пригоняют, например, редко используемый на охоте или рыбалке внедорожник. Уазики из семейства «санитарок» могут принять 70–90 литров в штатные баки и позволяют сливать топливо без ухищрений. Но люди не виноваты: в размеренное течение их жизни вторглись обстоятельства. Две недели назад, когда очереди стояли сутками, водители ели в них же, испражнялись в кустах, мусорили вдоль дорог. Они бы никогда не поверили, что через несколько дней будут стоять не двое‑трое суток, а три‑четыре часа. Я спрашивал: в обед говорили — три часа, ближе к вечеру — три с половиной, четыре с половиной. Долго. Но без ночевки в машине. Вечером 7 июля волонтеры ушли с заправок: ситуация стабилизировалась, и работу по их инструкциям должны были продолжить сотрудники АЗС. За несколько дней до этого в чатах стали появляться объявления о том, что «Роснефть» набирает для этих целей молодежь. Однако утром 8 июля мне прилетело сообщение от товарища, который простоял в очереди с 04:00 до 07:50 и не увидел «никаких туалетов, волонтеров и ДПС». После подобных сигналов от водителей добровольцы всё-таки решили вернуться.