Анастасия Заворотнюк, заслуженная артистка России, актриса театра и кино, телеведущая: «Я боюсь пропустить, как растут мои дети, боюсь пропустить свою любовь»

Известной ее сделал сериал «Моя прекрасная няня», в который она попала по чистой случайности: ей просто позвонили и предложили роль в сериале, о котором она и понятия не имела. Характерный украинский акцент был заимствован от ее коллеги по театру – Ольги Блок-Миримской. И вот снова сериал – «Аманда О», в которой она играет капризную теледиву… – Анастасия, ну и «штучка» вам досталась в «Аманде О»: капризная, взбалмошная… – Я бы не сказала, что ставила перед собой задачу играть суперкапризную и супервзбалмошную барышню. Скажем так: была попытка показать звезду, которая уже потеряла некоторые ориентиры. Она же не беспричинно истеричная и взбалмошная. История Аманды – это жизненная история, когда люди, ставшие известными, устают от тяжелого графика, большой ответственности, необыкновенного внимания к собственной персоне. И в какой-то момент они перестают правильно оценивать жизнь. Все подчинено одному – карьере, и сама жизнь оказывается вычеркнутой из протокола, ее просто нет. Муж – для «галочки», друзья – для престижа. И вообще все становится неважно, когда карьера делается ради карьеры. Но никому не удается удержаться на этом Олимпе вечно. Рано или поздно с пика придется сойти, и бессмысленные попытки остаться там пожизненно ни к чему не приведут. Это дано в условиях задачи. Но этот момент люди часто упускают. Аманда – человек требовательный и к себе, и к другим, но со временем требовательность переросла в настоящую жестокость, а Аманда зубами держалась за свой пьедестал и этого просто не заметила. – С вами такое может произойти? – Я очень этого боюсь. Может, я сыграла попытку изобразить свои страхи, когда ты вдруг перестаешь трезво оценивать свою жизнь, заигрываешься. Я боюсь пропустить, как растут мои дети, боюсь пропустить свою любовь. Мне хотелось честно ответить себе на очень сложные вопросы, потому что рано или поздно на них обязательно нужно ответить. Заигравшихся в нашей профессии хватает, но в любой момент можно остановиться, трезво все проанализировать и все поменять. У нас всегда есть шанс, и для этого совсем не обязательны такие экстремальные условия, в которых оказалась моя героиня. – Но на первый взгляд Аманде жилось очень даже неплохо… – Поймите, в таком ритме ужасно тяжело существовать. Когда ты должен успеть сто дел за день, ты уже не обращаешь внимание, поздоровался ли ты с утра и сказал ли окружающим «пожалуйста» или «спасибо». Вместо этого ты говоришь: «Черт возьми, где мой кофе!» просто потому, что очень устал. Но ведь если задуматься, именно эти люди, которые находятся с тобой рядом – и есть твои друзья. Они тебе преданны, и других друзей у тебя нет, потому что дружить ты не успеваешь, а этих людей ты не ценишь. Но им можно доверять, потому что вынести чужой график, характер и вообще быть c человеком в жесткой связке все время днем и ночью без выходных очень сложно. Эти люди проживают твою жизнь, и нужно не забывать быть благодарным: и за внимание, и за тепло, и за преданность. – Вы известная актриса, и сто дел за день – это как раз про вас. Как вам удалось не заразиться звездной болезнью? – У меня было очень много жизненных обстоятельств, которые отвлекали, скажем так, от упоения известностью. И слава богу. Плюс ко всему у меня двое детей, которым нужно очень много внимания. Мне есть о ком заботиться, и это очень сильная составляющая в удержании мозгов на месте. У меня большая семья, родители, мне важно, чтобы все были здоровы, и все у всех было хорошо. Моя голова всегда другим забита, поэтому у меня просто не было на это времени. А потом многое вошло в привычку. – Сегодня вы с утра до ночи на площадке. Вы знаете, как этот день провели ваши дети? – Конечно. Я знаю, кто во сколько встал, кто забыл положить в портфель тетрадку по английскому, и что Майки сегодня наверняка за это достанется от учительницы. (Улыбается.) Что абсолютно справедливо. У Ани сегодня отменена первая пара занятий. Я всегда в курсе, где они, чем они заняты, в каком они настроении. Дети ждут меня по вечерам, всегда спрашивают, как у меня дела. У нас очень плотная связка и очень дружная семья. Через несколько месяцев у дочери день рождения, а я уже начинаю придумывать, что написать ей в поздравительной открытке. Это все для меня очень волнительно. Я не пытаюсь придумывать им жизнь, просто очень хочу, чтобы они были счастливы. – Какие семейные праздники остались незыблемыми, несмотря ни на что? – А все так и осталось незыблемым. Новый год всегда вместе встречаем. Стараемся праздновать все дни рождения, и даже если я не в Москве, пытаюсь прилететь хотя бы на день. Семья – это самое ценное, что у меня есть. У меня итальянский подход – чтобы все были на глазах, и чтобы я держала руку на пульсе. – Но чтобы выбрать подарки, нужна куча времени? – Совсем не обязательно, нужно просто чутко прислушиваться или спрашивать, чего бы хотелось твоим близким. Правда, в лоб я спрашивать не люблю, мне нравится прислушиваться и потом удивлять. – На площадку «Аманды О» ваши родные приезжали? – Да, Петя с Майки несколько раз приезжали, они ко мне наведываются довольно часто, поддерживают меня. – Детей очаровывает ваша профессия? – Вообще нет. Им все равно. Последние полгода они более ли менее спокойно стали к этому относиться. Они категорически против интервью, не хотят и не любят сниматься. У них подход такой: «Мама, твоя работа – это твоя работа, а наша с тобой жизнь – это наша жизнь». Я же дома не выгляжу так же, как на экране. Дома я не накрашенная, уставшая, и такой дети любят меня больше. (Улыбается.) – Случается, что мама встает у плиты и готовит для всей семьи что-то вкусненькое? – Бывает, но редко. От меня таких подвигов никто уже и не ждет. У нас есть замечательная няня, Татьяна Петровна, которая уже в принципе больше наша с Петей няня, чем детей. Задача порадовать нас чем-то вкусненьким – на ней. А на моих плечах все, что касается школы, увлечений, спорта. Все наши поездки. – Родительские собрания посещаете? – В основном, я приезжаю в школу, чтобы пообщаться с педагогами лично. И совсем не потому, что принципиально не хочу приходить на собрание, просто в основном они проходят днем, и я на них просто не успеваю. Но я общаюсь лично с каждым педагогом и уделяю этому много внимания. – Ваши родители такой же позиции придерживались, когда вы росли? – Они не особо ходили на родительские собрания, и вообще мою учебу не сильно контролировали. Но тогда времена были другие. Сейчас все изменилось. – Наверное, вы просто не давали родителям повода для беспокойства… – Да, я хорошо училась, и за меня не нужно было беспокоиться. Исключение составляла разве что школа музыкальная, где я стабильно получала колы, потому что страшно доводила преподавательницу. Каждый раз, отправляясь на занятие, я придумывала, о чем можно без остановки проговорить 45 минут, только чтобы не играть. Причем это повторялось каждый день, потому что училась я в музыкальной спецшколе. А в целом со мной все было спокойно. Но это не значит, что родители не уделяли мне внимание. Наоборот, они вели меня в моем детстве. Я с обожанием относилась к их профессиям. Папа – режиссер-документалист, мама – актриса, и другой жизни, кроме как в театре, я себе не представляла. В зоне доступа было абсолютно все – от Шекспира до Чебурашки. У меня было очень счастливое детство. – Детство ваших детей похоже на ваше? – У моих детей оно не такое беззаботное. Нагрузки в школе таковы, что они уходят рано утром и приходят только часов в пять, а ведь нужно еще успеть сделать все уроки... – С какими предметами вам легко помочь детям? – С русским, литературой, историей. Физику и математику подхватывает Петя. Мне вообще сложно помогать детям, потому что их нужно щадить, а я люблю быстрый результат и могу начать давить. Так что пусть лучше с ними занимаются педагоги, люди, которым я доверяю. – Как, по-вашему, можно уберечь детей от страшных соблазнов современного мира? – Я не тешу себя надеждой, что могу уберечь их от всего и остановить одними только разговорами. Привить ребенку правильное отношение легче всего собственным примером. Я не пью, не курю, не знаю, что такое наркотики. И еще очень важно, чтобы дети были заняты. Однажды мы с дочерью обсуждали ее желание поехать учиться в Англию. «Анечка, мне так страшно! – говорила я. – Там ведь столько искушений, в том числе и наркотики!» «Мамочка, – ответила мне дочь, – ну, ты же не маленькая, и должна понимать: грязь можно найти и здесь, и это не составляет никакого труда. Все очень просто – нужно это ребенку, или нет. Ты запомни, мама». «А как я пойму, что тебе это не нужно?». – «А ты спроси меня!» Да, я понимаю, что подобные слова произносят многие дети, которые потом все равно становятся подвержены этой пагубной страсти. Если бы я могла помочь, я помогла бы каждому ребенку, который попал в такую беду. – Еще одно искушение – мамина слава. Как ваши дети как к этому относятся? – Они очень трезво к этому относятся. Может, даже хорошо, что нашу семью так сильно атаковала желтая пресса. Я даже одно время фобию себе нажила – не могла поднять глаз, нормально общаться. Может, это и хорошо, что дети сразу увидели обратную сторону, которая сильно трезвит. И ты быстро понимаешь, что с гонорарами, узнаваемостью и всем остальным приходит и такое, что исключает возможность нормальной жизни вообще. Причем не только твоей, но и твоих близких. Аня не хочет быть актрисой, и отчасти именно потому, что насмотрелась. Майки к этому более склонен, и способности у него к этому есть. Детям важно одно: чтобы мама почаще была дома, не шугалась по углам и не плакала. Моя девочка учит меня одеваться так, чтобы меня не узнавали, учить сутулиться при ходьбе, носить шапку и темные очки. Дети хотят спокойной жизни, им нужно, чтобы мы, несмотря ни на что, оставались семьей. Сейчас мы уже успокоились. Ну, пишут про нас плохое – да и пусть пишут! Пишут, что я бросила Петю, или что Петя бросил меня, а мы над этим смеемся. Мы научились закрываться, притом, что остаемся открытыми для всех.