«Если в Самаре могут заменить сустав, зачем в Москву ехать?»: новый глава ТФОМС — о том, куда должна расти местная медицина

«Самарский коллектив мне сразу очень понравился. Для меня очень важно было, что отсутствие директора на работу фонда никак не повлияло. Каждый квартал вся наша документация проходит проверку в контрольно-счетной палате. Почитал акты за квартал. Всё там как положено», — сходу говорит Минаков, предвосхищая вопрос о возможных кадровых перестановках.

Мы, четверо журналистов из разных изданий, сидим напротив нового главы Территориального фонда обязательного медицинского страхования (ТФОМС) в конференц-зале. У нас — блокноты с вопросами, которые «не забыть задать». У него — никаких документов с цифрами. Уже изучил все показатели и отвечает по памяти.

С самого начала встречи — инициатива в руках Минакова. Общается он живо. За годы в кресле воронежского замминистра здравоохранения не нахватался пафоса и канцеляризмов.

— Что меня порадовало: системе обязательного медицинского страхования (ОМС) уже больше тридцати лет, и в самарском фонде есть люди, которые тут с самого начала. Работают они хорошо, надежно. Надеюсь, что так и будут дальше работать и передавать свои знания и опыт молодому поколению. Моя роль здесь понятна — поддерживать финансовую систему ОМС в регионе в таком балансе, чтобы у всех жителей был равный доступ к медпомощи.

— Бывали раньше в Самарской области?

— Впервые приехал сюда в феврале.

— Получается, предложение о работе у нас еще зимой получили?

— На тот момент у меня был контракт с Минобороны. Приехал в Самару познакомиться, узнать, что я могу тут сделать, что от меня требуется. И после этого снова поехал в командировку на СВО. Местное правительство начало готовить документы по моему переводу. Это длилось с февраля по июнь.

Прошелся по старому городу, был на пляже в Загородном парке. Успел посетить больше двух десятков крупных медицинских учреждений: больницы имени Середавина, Пирогова, Семашко, детскую больницу Ивановой. Был в областном онкодиспансере, восьмой, шестой, четвертой горбольницах. Съездил в Тольятти, Новокуйбышевск, Чапаевск.

Собственно, всё про систему здравоохранения Самарской области понятно. Ничего здесь такого загадочного или непонятного на данный момент для меня нет.

— Познакомились с министром здравоохранения Самарской области Андреем Орловым?

— Конечно, сразу же, в первый же день, как только приехал.

— Как впечатления?

— Отлично. Мне кажется, что с этим министром можно работать и делать большие дела.

— Как планируете работать с обращениями граждан?

— Эта система давно выстроена. Посмотрел отчет по работе с обращениями, большой проблемы не вижу. Вопросы, с которыми идут люди, тоже понятны.

Там, где можно помочь, фонд всегда помогает. Даже если обращение непрофильное, важно не бросать человека, а перенаправить туда, где ему ответят. И желательно сопроводить его до этой точки входа, чтобы не было: «Это не наш вопрос, до свидания». Я такого не люблю и думаю, что здесь этого не будет.

Пока, к сожалению, график личного приема не увидел, но мы его заведем. Если будет очень много обращений, то хоть каждый понедельник могу проводить встречи с людьми. Для меня это несложно.

— Трудно было уходить из хирургии на административную работу?

— Трудно было в 2013 году, когда переходил из больницы в департамент здравоохранения в Воронеже. Честно говоря, уже и не думал, что вернусь в хирургию. Но вот последние два года на СВО как раз был хирургом. Успел поработать в Воронежском гарнизонном госпитале, в передовой медицинской группе, в госпитале «за лентой». Это Луганская Народная Республика: Сватово, Старобельск, Луганск. Четыре командировки (каждая по три месяца) провел в составе передовых медицинских групп.

— Что лично вас мотивировало променять кресло замминистра на операционную там?

— Хочешь быть хирургом — следуй за войском. Это еще Гиппократ сказал. Конечно, я уже до этого времени сформировался как хирург, у меня высшая категория, кандидатская. Но я никогда не был связан именно с военно-полевой хирургией.

— Какие новшества в страховой медицине нас ждут? Или пока всё без изменений?

— Сейчас высокотехнологичная медпомощь постепенно переходит от квотирования в систему обязательного медицинского страхования. В этом году Минздрав России включил 15 сложных операций в список тех, что можно сделать по полису. Например, раньше на пересадку почки нужно было получать квоту, а сейчас она делается в рамках ОМС. Это требует больших расходов. Но путь правильный. Получить высокотехнологичную медпомощь по полису можно в любом регионе и в любой больнице, которая соответствует этому уровню по оборудованию и кадрам.

Вот полный список того, на что теперь не нужно ждать квоты:

— Уже понятно, сколько нужно денег, чтобы оплатить высокотехнологичные операции?

— Изначально потребность населения в высокотехнологичной помощи в любом регионе рассчитывается в зависимости от количества жителей, усреднено. Деньги на это из бюджета фонда снимаются и сразу закрепляются за федеральными научно-исследовательскими институтами. В Самарской области речь идет о сумме более 6 миллиардов рублей. Все эти деньги распределены по федеральным медучреждениям. Одно из них — Клиники Самарского государственного медицинского университета.

Нужна человеку высокотехнологичная медпомощь? Он берет направление и едет в ту больницу, где ее оказывают по профилю.

— Когда не дают направление, можно прийти к вам в фонд?

— Без проблем дают. Но вообще в Самарской области высокоразвитая медицина. Здесь делают практически все виды операций. Если мне в Самаре могут сделать эндопротезирование — заменить сустав, — зачем мне в Москву ехать на эту же операцию? И судя по итогам прошлого года, так рассуждают очень многие пациенты. В 2025-м жители Самарской области не набрали помощи за пределами региона на ту сумму, которая была взята из бюджета фонда.

— Так, а если пациент хочет как раз в Москве оперироваться, но его туда не отправляют?

— Тут, скорее всего, речь идет не о высокотехнологичной помощи, которую оказывают федеральные медцентры из списка, а о плановой операции, не связанной с ВМП.

Вот это как раз проблема для Самарской области. Одно дело, когда деньги из бюджета фонда ОМС уже выделены, а другое — когда они «уехали» внепланово.

Чаще всего это связано с тем, что человек зарегистрирован и прикреплен к поликлинике в Самаре, а работает вахтовым методом в Москве, например. Понятно, что ему проще перейти дорогу и пойти в московскую клинику, чем возвращаться в Самару. Вот таким образом за прошлый год на территорию Москвы и Московской области из нашего региона «утекли» 550 миллионов рублей.

Фонд стоит на защите застрахованных, и если им удобно было лечиться там, то нам, в общем-то, должно быть всё равно, куда деньги перечислять.

Но здесь палка о двух концах. Получается, что эти полмиллиарда, которые могли бы пойти на финансирование самарских больниц, ушли в другой регион.

Подчеркну, что это касается именно плановой, а не экстренной помощи.

— А вы уже прикрепились к поликлинике в Самаре?

— Мне пока не к чему прикрепляться, у меня нет постоянного места проживания. Даже на учет еще не встал как офицер запаса. Ответственный работник спрашивал, в какой военкомат пойдем регистрироваться. Говорю: «Как мне его выбрать? По месту работы? По месту временного проживания? Или по месту будущего проживания?» Когда по этому вопросу настанет ясность, буду уже размышлять о поликлинике.

— Сколько денег заложено в бюджете самарского ТФОМС на каждого жителя?

— Сейчас базовый норматив в федеральной программе госгарантий — 23 тысячи рублей в год на каждого гражданина РФ.

— Не так много, получается…

— Умножьте 23 тысячи на количество застрахованных жителей в регионе. Получится больше 66 миллиардов рублей. Это годовой бюджет Территориального фонда обязательного медицинского страхования.

Причем федеральная программа государственных гарантий определяет минимальный набор медуслуг. Но если вы придете в поликлинику или больницу за платной услугой, вам должны будут сначала предложить получить ее же по полису. И если в ОМС такого нет, то можете заключить договор и оплатить всё через кассу.

При этом 95% всех доходов медучреждений — это ОМС. Так вот, платные услуги в системе здравоохранения практически себя исчерпали. Нет ничего такого в платных услугах, чего не было бы по полису.

ОМС оплачивает всё, за исключением социально значимых заболеваний. Диспансеры, которые лечат наркологическую зависимость, туберкулез, психические и венерические заболевания, не входят в систему ОМС. Они финансируются из областного бюджета.

— Можете сравнить уровень оснащенности, например, или уровень оказания медпомощи в Самаре и в Воронеже?

— Могу. Вслух не буду.

— Почему?

— Как бы это сказать?.. Есть над чем поработать в Самарской области.

— Над чем?

— Зайдите в любую городскую больницу и сами себе ответьте: так должно выглядеть здравоохранение или нет? Вот я иду по территории медучреждения и вижу: оно должно быть не таким, как сейчас.

— Хорошо, а как оно должно выглядеть?

— Есть объекты, которые недавно построены. Заходишь на территорию онкодиспансера на Солнечной, и понятно, что это современная больница.

— Вот мы заходим в онкодиспансер и видим хорошую инфраструктуру, хорошие палаты, туалеты, коридоры, зоны отдыха для пациентов. А потом разворачиваемся и заходим в другую больницу, которая расположена в здании, построенном хозспособом, скажем, еще в 1940-е годы. Причем изначально помещение предназначалось совсем для других нужд, но позже там разместили медучреждение.

— Хорошо. Вы приводите онкодиспансер в качестве положительного примера. Но самарцы, в том числе и наши читатели, жалуются, что даже дозвониться на Солнечную не могут. Не могут туда записаться на прием…

— Тут может быть недопонимание того, как выстроена система онкологической помощи. Онкодиспансер — не место первичной фильтрации пациентов.

На территории Самарской области действует больше десяти центров амбулаторной онкологической помощи (ЦАОПов). Первоначально именно в ЦАОП по месту жительства и нужно идти. Если там врачи нашли что-то, тогда человека направляют в онкодиспансер.

Я так понимаю, когда не существовало этих центров, в коридорах даже такого огромного онкодиспансера было не протолкнуться.

Но теперь весь этот поток пациентов разъехался на 10 ЦАОПов. И на Солнечной у специалистов по гастроскопии, колоноскопии, УЗИ сразу стало меньше нагрузки. Вместо первичной постановки диагноза в онкоцентре теперь занимаются именно лечением.

Все ЦАОПы оснащены аппаратами УЗИ, компьютерными томографами, эндоскопами. В этих центрах частично проводят химиотерапию, ведут реестры онкобольных.

Система заработала нормально. Но часть людей вместо центра амбулаторной онкопомощи по месту жительства стремится сразу в онкодиспансер. Возможно, там их разворачивают и отправляют в ЦАОП, и пациенты поэтому негодуют.