«Лучше вставать в 4 утра и мотаться из Тольятти!»: как выглядят изнутри общежития Самарского университета — фото

«Я тут жить не хочу! Лучше буду каждый день вставать в четыре утра и мотаться из Тольятти в Самару на электричке!» — мой сын вылетел из дверей общежития с таким лицом, будто за ним гналось привидение. Он впервые увидел комнату, которую «аэрокос» (Самарский государственный университет) любезно выделил бюджетнику, и перспектива ночевать в этих стенах казалась ему страшнее любой сессии. Жилищный бонус к заветному направлению учебы обернулся испытанием. И да, «общага» не бесплатна, но цена за полгода в трёхместной комнате  — смешные 6000 рублей.

За ключами нас позвали за несколько дней до сентября. Мамы бывалых студентов шептали по секрету: процесс заселения — это лотерея, может затянуться на часы. Так что мы вскочили ни свет ни заря и рванули в Самару на самой ранней «Ласточке». Спустя три часа мы с моим «первашом» («перваши», «первачки», «первокуры» — все это студенческие варианты слова «первокурсник») уже занимали очередь у входа в кирпичную девятиэтажку. Вокруг — такие же растерянные, как я, матери с огромными сумками, дети с чемоданами, подушками, одеялами и даже матрасами. Кто-то победно нёс рулон обоев, как боевое знамя. Кто-то — шуруповерты и дрели.

— Мы не уедём, пока не сделаем здесь евроремонт! — громко заявили некоторые родители, сверкая глазами.

Казалось, вот-вот начнётся великое переселение и поклейка. Но у судьбы и университетской канцелярии были на этот день совсем другие планы…

Чем обернулось утро, почему обои так и остались свёрнутыми, и что на самом деле скрывается за дверью той самой комнаты — в эксклюзивном репортаже корреспондента TOLYATTY.ru.

Процесс заселения здесь отлажен до автоматизма — чувствуется, что отработан годами. На входе и в холле дежурила группа «старшаков» — студентов старших курсов. Они ловко дирижировали процессом: одни объясняли правила проживания снаружи, другие «рулили» внутри — приглашали новичков за стол и пошагово, чуть ли не побуквенно, разъясняли, как заполнять кипу заявлений: где какую дату ставить, где расписываться, где клеить фото.

Родители тем временем нервничали — кто-то один за другим пил кофе из автомата, кто-то — воду: в холле стоял кулер.

Директор Института информатики и кибернетики, где будет учиться сын, стоял тут же на пороге, всех встречал и терпеливо, даже с юмором общался с встревоженными родителями, которые привезли детей из разных уголков Самарской области, России и даже из других стран. Звучали Сызрань, Тольятти, Похвистнево, Магнитогорск, Димитровград. Один «перваш» прибыл с родителями из Казахстана.

— Мы слышали, в комнатах обои исписаны!

— Где они будут есть? Где пить? А кровати здесь мягкие?

— В столовой кормят нормально или там несъедобно?

— Где они будут стирать носки? В тазике? Стиральные машины есть? Они платные? Сколько стоит стирка?

— В душевых всегда есть горячая вода или только по расписанию? А если она отключается, куда звонить?  — сыпался град вопросов.

— Все с вашими детьми будет отлично! Успеете им ремонт сделать! Или сами ребята сделают! Напоминаю, они у вас уже взрослые и приехали жить взрослой жизнью! Скоро обживутся! И да, примерно такими же комнаты станут после того, как из них, спустя 4 года, уедут ваши дети, — говорил Александр Куприянов.

Тем временем основная часть студентов оформила кипу документов и ушла относить справки в медицинский кабинет, проходить там осмотр и — барабанная дробь! — наконец-то отправилась в комнаты, где им предстоит жить ближайшие четыре года.

Мамы и папы остались ждать — оценить жильё нас пригласили ближе к вечеру, когда основной поток уже распределили по этажам и комнатам, вручили ключи, а главная по общежитию, она же «коменда» (к слову, очень приятная и организованная дама), пустила посмотреть места общего пользования и комнаты.

Спустя примерно полтора часа на улицу вышел мой сын. Он был сильно расстроен и твердил:

— Нет, я тут жить не смогу! Лучше буду вставать в 4 утра и каждый день ездить сюда на электричке, — повторял парень.

В 16:00 я смогла оценить масштаб «бедствия» — прошлась по коридорам, заглянула в душ, туалеты, рассмотрела плиты, мойки и столы на общей кухне, зашла в небольшую прачечную, где студенты стирают и сушат носки, рубашки, штаны… Насчет стирки, система такая: платишь от 47 рублей (цена может быть другой, все зависит от количества белья и постирочных циклов) и тебе разрешают стирку. Этот небольшой бизнес, как я поняла, организовали сами студенты — на стипендию*, сами понимаете, не выживешь.

Внезапно поймала себя на мысли, что и сама совсем не против здесь пожить.

Пойдёмте со мной на этаж?

Комната встретила нас пылью и интерьером, застывшим где-то в нулевых. Обои местами отклеивались, потолочная плитка свисала. Мебель требовала если не кремации, то как минимум капитальной реанимации. Кровати напоминали пионерский лагерь образца 1993-го года, матрасы кое-где успели заменить диванными подушками в несколько слоёв.

Шкафы скрипели дверцами и молили о замене. Карнизы держались на честном слове, шторы висели криво, кухонный гарнитур блестел от жира.

Но паника вдруг начала отступать. При ближайшем рассмотрении выяснилось: всё это добро, если хорошенько «подшманить» и выдать генеральную уборку с хлоркой и скребком, вполне себе превращается в жилое и уютное пространство.

Есть свет, тепло, вода и даже полы с линолеумом. Стол, стулья и шкафы со временем можно поменять. Мебель отмыть, занавески повесить новые, желательно весёленького цвета.

Еще в нашей комнате нас ждал настоящий джекпот по меркам общаги: холодильник, микроволновка и чайник. Несказанно повезло! Мы смотрели на это кухонное трио с таким благоговением, будто пришли в пятизвездочный отель. Скоро выяснился еще один жирный плюс — живности нет.

— Я тараканов полгода выводил, — признался новый сосед сына, который приехал учиться из соседней Ульяновской области и уже прожил в комнате год.

Пока мы осматривались, в коридорах начался кипиш — замелькали папы с рулетками в руках — они в спешке обмеряли стены и прикидывали, сколько рулонов обоев купить, куда втиснуть новую технику. Во многих комнатах такой роскоши не было, и родители тут же рванули в ближайшие «леманы про» за всем необходимым.

А мы обговорили план уборки с сыном и пошли на автобус, чтобы успеть на электричку. Локация чудесная: корпус, где будет проходить часть лекций, находится на расстоянии вытянутой руки от общежития. Под боком остановка общественного транспорта, в шаговой доступности — автовокзал. Ж/д вокзал — примерно в двадцати минутах езды.

Пока шли, мимо нас продолжали сновать родители, вооруженные сумками и хозяйственными пакетами. Навстречу нескончаемым потоком плыла студенческая толпа — красивая, пестрая, шумная, интернациональная.

Взгрустнулось:

— Где мои 17 лет?

Спустя неделю мы снова стояли у дверей «аэрокоса» уже всей семьей. С рюкзаками, шуруповертом, хозяйственными сумками, где шуршали новые шторы. Зашли, закатали рукава и приступили — за пару часов отмыли всё, до чего дотянулись руки. Подоконники засияли, шкафы немного пришли в себя, мы отдраили с сыном кухонный гарнитур, а заодно перемыли всю посуду и технику.

Ну и главный аккорд — новые шторы. Лёгкие, светлые, они мгновенно преобразили комнату. Серость исчезла, будто её и не было. Комната начала напоминать место, где хочется задержаться.

Мы стояли в дверях и чувствовали себя если не дизайнерами из «квартирного вопроса», то точно участниками тех проектов, где парой штрихов пространство меняют до неузнаваемости. Только там всё делают с бюджетом, а у нас — тряпка из «Пятёрочки».

— Ну, теперь жить можно, — еще раз выдохнул сын.

На очереди — новый стол, шкаф и годы свободной и, надеюсь, очень счастливой поры его новой взрослой жизни.