«Я изучал не литературу, а экзамен по литературе»: выпускник из Самары поведал, как продал душу ЕГЭ

Как готовится и что чувствует будущий абитуриент, стремящийся к сотне баллов по литературе — не самому лёгкому и однозначному предмету? Как поддержка друзей и родителей превращается в давление, почему перерыв не даёт облегчения — и даже когда всё закончилось, «выдохнуть» не получается?

Об этом честно рассказал наш колумнист Демьян Бильданов — выпускник самарской школы № 81. Далее — от первого лица.

На часах 9:45. У всех одинаково пустая парта: на столе ничего, кроме пары ручек и орфографического словаря. Глаза абитуриентов, сидящих вокруг, одинаково пляшут по аудитории в попытке зацепиться хотя бы за что-то. Звонок тоже звучит для всех одновременно. Организаторы начинают печатать КИМы.

Cдавливает грудь — успокаивает только запах теплой бумаги, стремительно распространяющийся по классу. Два года подготовки: вечно воспаленные от бессонных ночей глаза, килограммы исписанной бумаги, сотни часов просмотренных лекций — все это комком умещается в 3 часа 55 минут. В аудитории раздается шелест бумаги — началось.

Учителя убеждают, что единый государственный экзамен отличается объективностью оценки, равенством и доступностью. Ведь каждый абитуриент имеет возможность получить высший балл и поступить в любой университет. Достаточно лишь усердно учиться: выполнять домашние задания, внимательно слушать учителя и регулярно писать мониторинги, проводимые школой.

Так ли это? В сущности, да. Экзамен и правда единый для всех, работы проверяются анонимно, критерии одинаковы для каждого. Госуслуги позволяют подать документы дистанционно: чтобы участвовать в конкурсе МГУ, не обязательно тратиться на билеты в Москву и проживание в хостеле.

Неужели система идеальна, а ведущие ВУЗы наполнят талантливые ребята из глубинки? Вряд ли. Равный экзамен не отменяет неравную подготовку. Чтобы успешно сдать ЕГЭ, недостаточно хорошо владеть материалом школьной программы. Необходимо понять систему и выучить необходимые шаблоны. Для этого приходится обращаться к репетиторам и онлайн-школам, потому что далеко не каждый учитель готов тратить классные часы на подготовку детей к экзамену.

Кроме того, порой уроки даже становятся барьером между учеником и результатом. Мои друзья были вынуждены часами сидеть за домашним заданием, чтобы разобраться с «профильной» математикой, хоть и сдавали литературу. Попытки совместить подготовку к ЕГЭ с освоением школьной программы обернулись усталостью и недосыпом, что сказалось на их баллах.

Для меня было важно добиться результата куда выше среднего, поэтому уже в 10-м классе я начал готовиться. Пообщавшись со старшими товарищами, я понял, что школа вряд ли поможет заполучить заветную «сотку», поэтому решил искать репетиторов. Тут и стало ясно, что единый экзамен — «гипноз равенства». Пока одни не могут позволить себе ничего, кроме курсов со школьным учителем, другие занимаются с репетитором несколько раз в неделю.

Мне повезло оказаться во второй категории абитуриентов, поэтому, договорившись с родителями, я нанял специалистов, открыл толстую, тогда ещё белоснежную, тетрадь и вооружился ручкой. Так начался мой путь длиной в два года. Путь, который позже упрется в душную аудиторию и теплый КИМ. В 3 часа 55 минут.

Когда организатор произнесла: «Можете приступать к выполнению работы», — я опомнился. Сейчас не имеют значения ни моя любознательность, ни способности к дискуссии, ни творческий потенциал. Неважно, какие знания я обрел за два года подготовки. Важно то, сумею ли я превратить их в баллы, уместить себя в клетчатый бланк.

На протяжении двух лет изучения выбранных предметов я занимался отнюдь не их изучением. Большую часть времени мне приходилось разбирать форматы экзаменов, тренироваться угадывать ожидания эксперта. Попробовав проявить творчество на первых пробниках, я получил низкие баллы, поэтому моя дальнейшая подготовка заключалась в зазубривании клише и авторских позиций для сочинения.

Мне пришлось молчать о любви к Обломову, выставляя его в сочинениях ленивым и слабовольным человеком, хотя я и находил его образ жизни «праведным». Фактически, я изучал не литературу, а экзамен по литературе, что оказалось куда сложнее.

Всю информацию, которую я узнавал ранее, пришлось забыть, приняв правила ФИПИ, их трактовки произведений и взгляды на анализ текста. Неудивительно, что уже через два месяца когда-то любимый предмет стал ненавистным, а учебные будни ассоциировались с обязательными работами.

«Ну ничего, — думал я, — это всего лишь экзамен». Однако бегунок на календаре все стремительнее приближался к дате ЕГЭ, а спокойствие безвозвратно ускользало. Каждый разговор с одноклассниками рано или поздно сводился к баллам, порогам и спискам университетов. Ужин с родителями не проходил без диалогов о прошедших мониторингах, а ленты социальных сетей пестрили образовательным контентом.

Казалось, что ЕГЭ сдаю не я один: им было озабочено все мое окружение. Постепенно всеобщая поддержка превратилась в невероятное давление. Вдруг я завалю? И что? Выяснится, что родители зря тратили на меня столько денег? Желание хорошо сдать экзамен сменилось страхом не оправдать чужие ожидания.

Подготовка перестала быть движением к цели и превратилась в бесконечную череду попыток справиться с тревогой. Я отложил тетрадь с ручкой и взял перерыв. Забегая вперед, хватило меня ненадолго.

Какую форму досуга может позволить себе 11-классник? Формально — любую. Прогулка с друзьями, вечер в компьютерном клубе, вылазка на природу с родителями. Однако каждый час, проведенный за пределами письменного стола, превращался в стойкое ощущение: я что-то упустил. Ведь за бесцельно потраченное время можно повторить еще одну тему, написать пробник или конспект. Отдых становится ловушкой: ты встаешь и задвигаешь стул в надежде справиться со стрессом, а в итоге обретаешь еще больше тревоги.

С одной стороны, ЕГЭ учит дисциплине. Абитуриент понимает, что, отказавшись от сиюминутного удовольствия, он обретает шанс достигнуть желаемой цели, поступить в университет мечты. С другой, все, что не помогает приблизиться к «сотке», теряет смысл.

Приняв правила экзамена, мне пришлось самому оценивать себя по критериям. Друзья, отношения, хобби — все это неважно. Имеют значение лишь часы подготовки, выученные темы, результаты мониторингов. Я будто продал душу ЕГЭ.

С первого взгляда может показаться, что это большой урок. Во взрослой жизни часто приходится чем-то жертвовать, чтобы продвинуться по карьерной лестнице, построить семью или накопить на путешествие.

Однако поддаются ли «взрослые» цели критериям? Неужели жизненный путь можно взять и затолкать в отрезок времени длиной 3 часа 55 минут? Я отвечаю себе на этот вопрос прямо сейчас, пока пишу эту колонку. Действовать без критериев стало тяжело: «А вдруг материал не понравится коллегам? А если редактор не оценит авторский знак?» Я разучился принимать решения самостоятельно, без четкой инструкции.

Экзамен прошел, а привычка соответствовать критериям осталась. Однако взрослая жизнь устроена иначе: в ней нет ни демонстрационного варианта, ни проверяющих экспертов. Можно написать сильный текст, который не понравится редактору, или годами осваивать профессию мечты, а спустя время понять, что ошибся. Именно неопределенность возвращает свободу, которой меня лишила двухлетняя подготовка к экзамену. И полюбить эту свободу куда сложнее, чем выучить очередной шаблон для сочинения.

Вот я дрожащими руками открываю Госуслуги. «Документы». Раздел «Образование». Увидев результаты ЕГЭ, я радуюсь 94-м баллам, но не чувствую ни счастья, ни облегчения. Эксперты по достоинству оценили 3 часа 55 минут моей жизни, но куда делись те два года? Ведь их невозможно отразить в результатах.

В зазоре между экзаменами и поступлением в университет я свободен: здравствуй, компьютерный клуб! Шашлыки у озера! Но радоваться простым вещам пока не получается. Экзамен закончился, но иногда кажется, что закончился только он. А клетчатый бланк с расписанными на полях критериями до сих пор лежит в центре моего стола.