«Самый дорогой сокол оценивался в 600 тысяч долларов». Как в России приживается главное развлечение арабских шейхов

Под Красноярском уже несколько лет существует Центр соколиной охоты: здесь разводят и учат охотиться краснокнижных балобанов и сапсанов. Как в Сибири приживается главное развлечение арабских шейхов — в репортаже корреспондентов NGS24.RU Алексея Тайганавта и Марии Ленц. «Может спокойно в постели у меня устроиться» — Кладу кусочек мяса на руку и кричу ему: «Хэй!» И он летит. Но это не всегда, конечно, иногда Скай капризничает. Особенно если не сильно голоден, — рассказывает менеджер Центра соколиной охоты Siberia Falcon Елена Федотова. Левая рука у нее в толстой защитной перчатке, на ней сидит привязанный тонким капроновым шнуром Скай — молодой сапсан, который появился на свет в этом питомнике. Впрочем, защита не всегда спасает: Елена демонстрирует уже зажившие шрамы на лице. — Это когтями. Скай любит у меня на голове сидеть, но тут я сама расслабилась. Он не оттуда пополз, по кофте вот так вверх, и зацепил лицо. Ну, ничего страшного, — говорит Елена. — Такие птицы приручаются где-то в течение месяца. Сначала надевала ему клобук (специальный кожаный колпачок на голову птицы для того, чтобы она не реагировала на внешние раздражители. — Прим. ред.), открывала, когда кормила. Он постепенно привык. Теперь с ходу узнает меня и спокойно обходится без шапочки. Живет с нами дома, с утра может спокойно в постели у меня устроиться, — продолжает Елена. Идем между вольеров птичьего питомника: он за пару десятков километров от Красноярска по Енисейскому тракту, на краю фермы «Коза-дереза», где своих животных полно. Но там в основном травоядные, а здесь — десятки одних из самых быстрых и безжалостных хищников на планете: балобанов и сапсанов. — Сапсан — самое стремительное существо в мире. При пикировании он развивает скорость до 380 км/ч. В обычном полете по прямой помедленнее — «всего-то» 100 км/ч, — рассказывает совладелец Центра соколиной охоты Максим Доморацкий. Центр соколиной охоты под Красноярском появился пять лет назад. Максим Доморацкий создавал его совместно с потомственным сокольником из Сирии Самиром аль Шейкхом. Первых птиц он приобрел в «Холзане» — это один из крупнейших центров России по реабилитации и разведению хищных птиц, находится под Екатеринбургом. На момент создания материала Самир был в Сирии. «Нефиг ко мне в гнездо лезть» — У соколиной охоты тысячелетняя история, ЮНЕСКО признала ее объектом Всемирного нематериального культурного наследия. В России эта тема была сильно развита до Петра I: у его отца было 4000 птиц, а потом начался спад. На самом деле это невероятно азартный вид охоты. Обученный сокол бьет любую летящую дичь и даже может забить газель или косулю, — рассказывает Максим. — Сейчас в России около 15 официальных соколиных питомников, но от Урала до Дальнего Востока мы единственные. Территория питомника небольшая. Под одной крышей — пара десятков вольеров и отдельно стоящие помещения для персонала. — Здесь у нас «шоурум» — несколько птиц больше для показа. Вот сокол-балобан, зовут Мансур. Он почти дикий, никак не дает приручить себя. Когда сильно голодный, еще может прилететь на руку, а так нелюдимый, — отмечает Максим. — Сколько сейчас в питомнике хищников? — Тридцать три краснокнижных птицы: двадцать восемь балобанов и пять сапсанов. Но балобанов могло быть намного больше. В этом году родились тридцать птенцов. Однако из-за перебоев с электричеством питомник оказался без отопления, и птенцы замерзли. Один только выжил, — говорит Максим Доморацкий. Заходим в закрытое помещение. Сейчас тут содержится большинство птиц; кроме вольеров, у них здесь есть места для гнездования. — Есть интересное наблюдение: мы формируем пары из отдельно живущих самца и самки. И если самца к самке подсадить, она его убьет, типа «нефиг ко мне в гнездо лезть». А вот если к нему подсадить, то всё нормально, — делятся своими наблюдениями в питомнике. Они практически не пьют В деревянных надстройках под потолком — гнездах птиц — сделаны специальные отверстия. — Мы через него забираем яйца у самки. Она сносит еще, так до пяти раз может. После ей подкладывают искусственное яйцо, чтобы у нее не было стресса. А настоящие в это время находятся в инкубаторе. — Сколько им нужно питания? — Сейчас кормим утром и вечером, по три куриные головы на птицу. Воды им не надо, то есть намеренно они практически не пьют вообще. В природе соколы получают всю необходимую влагу из свежего мяса и крови пойманных птиц. Приручать соколов начинают через неделю-полторы после того, как они вылупятся. Кормят вручную мясом птицы, как правило, курицей. Дальше обучают охоте. — Есть такое приспособление, называется вабило: скрепленная пара крыльев или чучело птицы на длинном шнурке, — объясняет Максим Доморацкий. — Как кошка играет с бантиком на веревочке, так же и здесь — тянешь по земле вабило, а сокол должен атаковать. В это время он сам, естественно, фиксируется на веревке. Ну а уже потом, по окончании обучения, без всякой привязи всё должно происходить. На улице процесс обучения с вабило Максим и Елена пытаются продемонстрировать с помощью Ская. Но птица уже порядком наелась из рук, поэтому на движущуюся цель смотрит равнодушно. Впрочем, инстинкты берут верх: за долю секунды сапсан вонзает когти в «добычу». Сокол за 50 миллионов рублей — После подготовки могут быть разные варианты. Некоторые птицы остаются на размножение, какие-то на реализацию, часть мы выпускаем в дикую среду. Каждая птица окольцована, с паспортом, под строгим учетом, всё делается только с разрешения Минприроды, Росприроднадзора, — заверяет Максим. — Эта сфера зарегулирована максимально — просто так взять и выпустить не получится. — Какая цена у подготовленного сокола? — Тут как в футболе. Пока спортсмен играет в дворовой футбол, он не стоит ничего, когда начинает побеждать, растет в цене до уровня Роналдо. Обычная птица — в районе ста тысяч рублей; обученная — уже в несколько сотен тысяч может обойтись. Зависит от красоты и подготовки. Самый дорогой сокол, которого я держал на руке, а это было в Эмиратах, оценивался в шестьсот тысяч долларов (свыше 50 миллионов рублей. — Прим. ред.) — У шейха? — Да, в странах Персидского залива сокол — главный символ: он на гербе, купюрах и логотипах. В пустыне он был кормильцем семьи у бедуинов, потому что мог добыть еду. Сейчас это элитное хобби шейхов, у них проходят аукционы и выставки, где побеждали в том числе и наши птицы. В Хакасии с 2000-х годов регулярно задерживали браконьеров, которые ловили краснокнижных балобанов и сапсанов силками с использованием голубей в качестве приманки. Птиц пытались вывезти за рубеж, где одна особь могла стоить десятки тысяч долларов. — Чего ты хочешь добиться с питомником? — Есть бизнес-цель, понятно, мы предприниматели, нужно зарабатывать. Я сам три года прожил в ОАЭ. Хочу создать у нас международную инвестплощадку, где Центр соколиной охоты будет магнитом для арабских шейхов и бизнесменов. Они станут приезжать сюда, а здесь мы им уже будем презентовать наши инвестпроекты. И есть задача помочь увеличить поголовье этих птиц в регионе.