«Я просто вырос на воде, не могу без нее»: чем занимается рыбоохрана в Самаре — один день из жизни инспектора в 32 снимках

Вместо четырёх стен — невероятные волжские пейзажи. Вместо удобного офисного стула — жёсткое сиденье лодки. Вместо быстрого компьютера — руль катера, нагрудная видеокамера и зоркий глаз. Вместо отглаженной рубашки и начищенных ботинок — толстая зимняя куртка, чтобы не замёрзнуть на воде, и непромокаемые берцы.

Река, ветер, скорость, надёжные товарищи рядом. Огромная ответственность, но не так уж много ресурсов. Как живут и чем занимаются представители этой мужественной профессии — рыбоохрана, которых в Самарской области всего 12 человек?

«График у нас ненормированный. Допустим, вчера вечером поступила информация о нарушителе — мы уехали в ночь работать. Ночью отработал, приехал, поспал три часа — и снова на работу», — признаётся Ярослав Журкин. Он работает в рыбоохране с 1993 года.

«Так нарушителя поймали или нет?» — интересуемся мы (фотограф и журналист).

«Поймали, конечно. Человек поднял сети, подъехал к берегу, там мы его уже ждали. Вызвали сотрудников полиции, оформили. Передали им».

«А кто вам эти сигналы подаёт? В кустах сидят какие-то шпионы?» — расспрашиваем мы.

«Нет, конечно. Какие шпионы. Ну как — в одной деревне знаешь пару человек, в другой. Они могут что-то заметить, позвонить, рассказать».

Ярослав Вениаминович Журкин — старший государственный инспектор отдела госконтроля, надзора и охраны водных биологических ресурсов по Самарской области. Сейчас он следит за порядком в Сызранском водохранилище.

Поодиночке в рейд не ходят — только втроём. Это обязательное требование безопасности.

«Особенно сейчас, когда разлив. И брёвна плавают, и всё что угодно может случиться», — делятся мужчины.

Мы грузимся на водоплавающего железного коня. На воде холодно и ветрено. Нужны тёплые куртки, шапки и солнечные очки — чтобы защититься сразу от всех прелестей погоды.

«Мы выходим в рейды почти каждый день. На то есть несколько причин. Во-первых, нас не так уж много. На одного инспектора — очень большая акватория. Представьте: один человек отвечает за территорию от Красного Яра до Жигулёвской ГЭС», — рассказывает Виктор Шмалько.

«И это — только акватория Волги. А есть ещё водохранилища, малые реки, притоки, озёра. И все вот эти водные объекты рыбохозяйственного значения подлежат контролю с нашей стороны», — добавляет Сергей Зинченко.

Важно знать, что рыбаки на Волге бывают разные. Есть рыбаки-любители, это всё равно что грибники — они просто ловят в своё удовольствие. На них распространяются многочисленные ограничения. Нельзя ловить рыбу с лодки в период нереста — с 20 апреля до середины июня. Нельзя ловить осетровых (в Самарской области это стерлядь, она в Красной книге региона): если вдруг попалась, обязан выпустить.

Есть ограничения по количеству «разрешенной» рыбы и по её размеру. Наловил 5 килограммов — сматывай удочки. Попался «малыш» (судак меньше 40 сантиметров или щука менее 32 см) — обязан отпустить. Раков нельзя ловить в определённые сроки (почти всё лето), а налим под запретом зимой. Ловля сетями и использование более 2 крючков запрещены всегда.

Все эти нюансы инспектор имеет право проверить.

Профессиональные рыболовы имеют право добывать биоресурсы сетями — в рамках промысла. Они входят в зарегистрированную промысловую артель, таких артелей всего три в Самарской области.

Артель ежегодно получает квоты на вылов рыбы. Квоты берут не с потолка — их устанавливает специальный институт на основе исследований и научного лова.

Рыбак-промысловик имеет разрешение на вылов. В документах отображается, сколько рыбы он может добыть, на каком участке и какими сетями. Инспектор имеет право всё это проверить.

У этих конкретных рыбаков всё в порядке, нарушений мы не нашли. Инспекторы только попросили ребят выбросить обратно в воду двух небольших раков, случайно запутавшихся в сетях.

Едем дальше (или плывём? как правильно?) и встречаем ещё одного рыбака-любителя. Старенький дедушка смеётся: «Меня бабка послала, ухи захотелось ей!» — и показывает одну-единственную рыбку, пойманную за это утро.

Сейчас, весной и летом, особенно в период действия нерестового запрета, у инспекторов самое горячее время. Но ресурсы этого ведомства не так уж велики: на всю Самарскую область — 12 человек рыбоохраны.

«График у нас ненормированный, бывают и срочные выезды, внеплановые. Могут позвонить из полиции в любое время дня и ночи — поймали браконьера, приезжайте. Но вообще-то есть регламент: выписываются рейдовые задания на неделю, там всё указано — кто, когда и куда», — рассказывают мужчины.

По вторникам — офисная работа: разбор протоколов, приём граждан. Но в основном всё-таки 90% времени инспекторы проводят на воде.

Зимой они тоже не отдыхают, потому что зимнюю рыбалку никто не отменял. Наши герои проверяют, не ловит ли кто рыбу сетями, соблюдают ли любители норму вылова и ограничение по размеру. Работа почти такая же, только транспорт другой — вместо лодки снегоход или суда на воздушной подушке.

12 человек на весь регион (или, например, 3 человека рыбоохраны на 5 огромных районов Самарской области) — это очень мало, но это привычная ситуация. Во-первых, в ведомстве не так много штатных единиц. Во-вторых, даже когда есть место в штатном расписании, непросто найти туда сотрудника.

«Узнают зарплату — и нет. Разве что пенсионеры соглашаются, — вздыхает один из наших собеседников. — Я просто вырос на воде, не могу без неё. У меня и отец 30 лет проработал в рыбоохране…»