«Я начинал с 13 тысяч»: что держит полицейского Алмаза на «женской должности» — в селе на краю Самарской области

Утром — выезд на патронаж. Днём — посетить родительское собрание в школе, но не как родитель, а как инспектор — напомнить взрослым следить за детьми. В обед можно успеть домой, поцеловать двух маленьких дочек. Потом нужно съездить в администрацию и в соседнее село к проблемной семье, а вечером — не забыть оформить документы и отчёты. Ночью бывают плановые рейды, а могут и позвонить неожиданно, вырвать из постели — дом горит или отец-алкоголик бьёт детей.

Алмаз Зияков, как супергерой, успевает везде. При этом он выбрит, подтянут, улыбчив, в чистой выглаженной форме. Его обожает всё село, каждый второй прохожий здоровается. Что за современный дядя Стёпа? Сейчас расскажем.

Алмаз Зияков — старший инспектор (по делам несовершеннолетних) отделения участковых уполномоченных полиции ОМВД России по Исаклинскому району Самарской области.

33-летний Алмаз с детства мечтал работать в органах. Что повлияло на него, точно не знает: мама — экономист, дядя — инженер, родственники — учителя. Правоохранителей в роду не было. Может, увидел кино или прочитал книгу об этой профессии, сейчас уже и не вспомнить. Однако намерение было твёрдое. За окном были 90-е, вспоминает Алмаз, видел, что творилось на улице. Хотелось порядка.

В полицию юноше удалось попасть не сразу. Отучился на юриста в вузе в Самаре, отслужил в армии. Вернулся в село, попросился в органы. Прошёл проверки, медкомиссии. Потом услышал: мест в штате сейчас нет, но нужен водитель — пойдёшь? Пошёл водителем. Потом стал конвоиром.

«Меня как будто проверяли — достоин ли, пройду ли испытания. Потом освободилось место участкового, и в 2018 году я стал участковым. А через два года меня перевели в подразделение по делам несовершеннолетних. С тех пор я в этой должности тружусь, — вспоминает Алмаз Айратович. — Уже 5 лет. Служу в звании „капитан полиции“. Работой своей доволен, люблю её. Но без этого никак. Если ты не отдаёшься работе полностью, никаких результатов не будет».

В его кабинете уютно и очень скромно. Два простых деревянных стола, два компьютера, горшки с цветами, шкафы с документами. На столе мгновенно появляются горячий чай, конфеты, бутерброды…

«Да не надо», — смущаемся мы с фотографом.

«Конечно надо! И водителя позовите. У нас, у татар, так принято. Гостей обязательно нужно накормить!» — настаивает Алмаз.

Мы ещё не знаем, что в этот день кормить нас будут не раз, не принимая отказов, ни робких, ни категорических.

«Работать с людьми интересно и сложно, — вспоминает Алмаз о службе участкового. — К каждому нужен свой подход. Где-то строже, где-то мягче. Кого-то нужно просто выслушать. Думаю, многое, чему научился тогда, мне пригождается сейчас — в текущей работе».

«А что значит „к каждому свой подход“? С бомжом вы матом разговариваете, а с учительницей на вы?» — интересуемся.

«Что вы! Мы всегда, к любому человеку, даже без определённого места жительства, обращаемся с уважением, — возражает Алмаз. — Должность — это временно. Зазнаваться ни в коем случае не надо. Мы являемся слугами народа, и это не навсегда. Ты уйдёшь на пенсию, а жить по-прежнему будешь среди этих людей».

Закончив с чаем, мы идём к его руководителю. Просим рассказать о таком необычном сотруднике. В 90% случаев в роли инспектора ПДН выступают женщины, мужчины на такой должности оказываются редко. Как же это вышло?

«Алмаз проявил себя с первых дней принципиальным сотрудником, добросовестным, выполнял все поставленные задачи. Даже когда он только проходил стажировку, было заметно, что сотрудник проявляет инициативу. Это качество не всем присуще, — рассказывает полковник полиции Вячеслав Малашин, начальник отделения. — Когда его назначили на должность участкового уполномоченного, он быстро влился в коллектив, хорошо организовал работу с главами сельских поселений. Затем мы увидели, что сотрудник уделяет особое внимание работе с несовершеннолетними. Именно он из всех участковых обращал внимание на это, переживал, подходил с инициативами провести вечерние мероприятия какие-то. Это заметила и сотрудник ПДН, которая работала уже давно на этой должности. Она пошла на повышение и сама предложила Алмаза на своё место, сказав, что это достойный кандидат».

Мы возвращаемся в кабинет инспектора. Там уже новые гости — точнее, гость. Пришёл Лев.

Инспектор ПДН настолько скромный, что, узнав, что о нём будут писать статью, попросил прийти в отделение в этот день местного мальчишку. Пусть и ему достанется кусочек славы! Алмазу не жалко.

Семиклассник Лев Верховцев — и правда настоящий герой, он недавно спас тонущего ребёнка. А перед этим стоял на внутришкольном учёте и, бывало, хулиганил.

«Лев! Расскажи, как это было», — просим мы втроём подростка.

Он очень смущён, но всё же рассказывает. Трёхлетняя малышка гуляла с сестрой. Сестра отвлеклась на телефон. Девочка вышла на озеро — на лёд (на дворе было 1 апреля, весна только началась). И пошла к мосту. Через несколько шагов лёд проломился, но малышка успела схватиться руками за мост.

«Мы с друзьями ехали на велосипедах мимо пруда. Увидели, что девочка в беде. Голова была над водой, но всё остальное тело — в воде. Ей повезло, что она держалась за мост. Поэтому не утонула. Старшая сестра видела, что происходит. Но она не бежала туда, а, скорее, быстро шла», — рассказывает мальчишка.

Лев побежал по мосту и вытащил малышку за обе руки на сушу. Прыгать в воду ему не пришлось, ничего особенного он в своём поступке не видит. Ребята отвели обеих девочек домой, к маме, и даже не стали никому рассказывать об этом случае.

«Мне позвонила мама ребёнка, рассказала, что случилось, и просила наградить героя. Мы поощрили Льва благодарностью — на линейке перед всеми учениками — и подарили ему маленький подарочек от нас», — рассказывает инспектор.

«Также могу объяснить, что Лев стоял на внутришкольном учёте. На данный момент он снялся. Семья находится на сопровождении. Лев сейчас не нарушает. Молодец, исправился. Профилактическую работу мы с ним проводим регулярно. И вот за этот поступок ему просто огромная благодарность. Спас жизнь человека, не задумываясь о своей безопасности. А сам по себе он скромный мальчишка. Доброжелательный», — говорит Алмаз Айратович.

«Лев, как ты учишься, какие у тебя оценки?» — мы пытаемся побольше узнать о 14-летнем герое.

«Тройки! — смущённо признаётся юноша. — Но есть и одна пятёрка. По физкультуре!»

«На кого пойдёшь учиться после школы?» — интересуемся.

«Не знаю даже. Думаю, либо на нефтяника, либо на тракториста», — делится сокровенным мальчишка.

На площади перед пунктом полиции — солнечно и немноголюдно. Рабочий день, все на местах и на постах. Здесь довольно чисто. Аптека, «Пятёрочка». В целом центр села напоминает скорее маленький город. Курицы по дорогам не ходят (но мы заметили несколько среди гаражей), много небольших аккуратных многоквартирных домов типа хрущёвок.

«Раньше у нас здесь фиксировали по 3-4 преступления в год, совершенных несовершеннолетними. Сейчас — уже несколько лет как — эта цифра равняется нулю. Моя задача — это профилактика. Например, мы проводим вечерние рейды: проверяем, чтобы дети и подростки не гуляли после 23:00 без родителей. Если ловим нарушителей, то проводим беседу с родителями. Если ситуация повторяется, на таких родителей можем оформить протокол, это уже административная ответственность», — объясняет Алмаз.

Наш следующий пункт назначения — центр «Семья» Исаклинского района. Там инспектор частенько бывает по работе. А с педагогом-психологом этого центра взаимодействие настолько плотное, что они уже научились понимать друг друга по взгляду.

«У Алмаза есть уникальное качество: он всегда верит в положительный исход дела. Он искренне заинтересован в каждом ребёнке. Он очень эмпатичный. Бывает и такое, что в нас летят матерные слова, оскорбления — он всегда спокоен. В сложной ситуации это очень выручает, — признаётся Анна Вашурина, педагог-психолог. — Когда мы выезжаем в семью, мы никогда не теряем визуального контакта с ним, потому что произойти может все что угодно. И вот это невербальное взаимодействие, которое выработалось годами — я бы этого очень не хотела терять. Потому что у нас прекрасные результаты в работе. Прекрасные».

«Расскажите сложный случай?» — задаю традиционный журналистский вопрос. В крошечном кабинете психолога много игрушек и книжек, взгляд цепляется за яркий кинетический песок. Рядом лежат детские грабельки, лопаточки.

«Мы работали с семьёй: одинокая мама с алкогольной и наркотической зависимостью и её сын. Мама долго не шла на контакт, очень сложно было. Титаническим трудом мы туда пробивались. По внешним признакам мы видели, что у женщины есть симптомы социально значимого заболевания. Что касается ребёнка, там картина невероятно печальная. Девиантное поведение. Такая беда, что даже педагоги к нему относились с презрением — представьте, в каком он был состоянии», — грустно вспоминает Анна Вениаминовна.

Психолог во время диагностики выявила у ребёнка очень высокие суицидальные риски. Стало понятно, что нужно срочно ехать в областной центр «Семья» на консультацию.

«После этого — в психоневрологический диспансер на консультацию, а потом уже и на госпитализацию. И всё это невозможно без законного представителя, то есть без мамы. Так мы везде и ездили вчетвером: Алмаз Айратович, я, мама и мальчик. Ребёнок очень сложный, мог в любое время убежать; мама еле ходит… Поэтому Алмаз нам помогал: иногда по согласованию с руководством, иногда и в нерабочее время», — рассказывает психолог.

Ребёнка пролечили, прошли с ним ПМПК (психолого-медицинскую педагогическую комиссию; это комиссия, которая занимается комплексным обследованием детей с целью определения их особых образовательных потребностей). Маму уговорили лечь в тубдиспансер. Там она, к сожалению, ушла из жизни.

Сейчас 13-летний мальчик в замещающей семье, под опекой дяди. Анна и Алмаз юридически уже не имеют к его судьбе никакого отношения: он переехал в другой район. Но по-человечески они не могут закрыть это дело и убрать папку в дальний шкаф. Инспектор и психолог по-прежнему навещают ребёнка, знают, когда у него день рождения, привозят подарки и вкусняшки.

«Вот такая у нас жизнь. Веселая? Нет, не веселая. Она у нас очень насыщенная, и если не будет нашего инспектора ПДН, то, конечно, будет очень сложно, я вам откровенно говорю», — подытоживает Анна.

Можно ли как-то измерить результаты работы инспектора ПДН и сотрудников центра «Семья»? Есть ли цифры, которые могут показать успех или провал?

«За прошлый год нам удалось снять с сопровождения две семьи, находящиеся в социально опасном положении. То есть родители стали вести нормальный образ жизни, надлежащим образом исполнять свои обязанности, потому что пролечились, трудоустроились, стали обращать внимание на проблемы детей, стали ими интересоваться, совместно проводить досуг. В начале этого года уже одна семья у нас снята с сопровождения. Я думаю, что это хорошие результаты. Вы сами знаете, что с теми людьми, которые употребляют, очень сложно. Очень трудно их сдвинуть с места. Но в результате работы такие результаты появились», — говорит Марина Тихонова, заведующая отделением «Семья» комплексного центра северо-восточного округа.

Буквально через пару домов располагается здание администрации района. Здесь инспектор тоже часто бывает.

«В этом зале мы собираемся раз в 2 недели для решения текущих вопросов, — рассказывает главный специалист, ответственный директор комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав администрации муниципального района Исаклинский Лилия Шлюшкина. — Недавно обсуждали очень сложный, тяжёлый вопрос ограничения родительских прав. Это крайняя мера, которая применяется, когда все остальные способы воздействия уже исчерпаны. Когда с человеком работали, разговаривали, направляли на лечение и так далее, но результата это не дало. В таких случаях в этом зале собирается более 20 человек — представители полиции, администрации, опеки, прокуратуры, общественники… В подобных ситуациях Алмаз Айратович выступает докладчиком, потому что именно он работает непосредственно с семьёй: выезжает на место, общается с родителями…»

«Неужели вы каждые две недели кого-то лишаете родительских прав?» — удивляемся мы.

«Что вы, что вы! — смеются Алмаз и Лилия. — Это исключительный случай. Это бывает раз в 10 лет. Как правило, обсуждаем предстоящие мероприятия, вопросы профилактики».

Лилия Фёдоровна — как правая рука инспектора. Или он — её рука? Им случалось и ночью созваниваться и, не дожидаясь оформления документов, куда-то срочно ехать — например, если случился пожар и пострадали дети.

«Его хотели перевести — забрать на повышение. Я плакала. Сказала: тогда и я уволюсь! Мне что, я уже пенсионерка», — признаётся Лилия Фёдоровна.

«Хотели перевести в уголовный розыск, — нехотя подтверждает Алмаз. — Но кому я передам дела? Конечно, всё на усмотрение руководителя, он решает этот вопрос. Я сказал — я готов, если нужно, я пойду. Но кому оставить всё наработанное? Нужно принимать целесообразные решения».

Инспектору неловко говорить, что он отказался от повышения, потому что прикипел к своей работе. Он скорее переводит тему.

«А вы почему не остались в Самаре? Не было такого соблазна?» — интересуюсь по дороге у инспектора.

«Нет, хотя мне предлагали, такая возможность была. У меня брат в городе живёт. Но меня не отпускает стихия деревенской жизни. Я люблю приехать к родителям, что-нибудь поделать в огороде, иногда сходить в баню, отдохнуть, выйти на природу…» — улыбается Алмаз.

«А зарплата? Наверное, не очень большая?» — продолжаем расспросы.

«Я начинал с 13 тысяч — когда был водителем и конвоиром. Со временем зарплата росла. Когда переходишь на новую должность, получаешь новое звание — она растёт», — говорит инспектор.

Наш следующий пункт назначения — Большое Микушкино, соседнее село. Там живёт Валентина с гражданским мужем и тремя её детьми.

Больше года Валентина была «в работе» у органов опеки, полиции и местной администрации. История обычная: сожитель пил, женщине приходилось поддерживать компанию. Однажды, не без помощи алкоголя, мужчина устроил пожар. У Вали сгорел дом. Опустились руки. Утешение было одно — крепкие напитки.

Дошло до того, что у женщины отобрали троих детей. Мальчишку и двух девчонок поместили в соцучреждение. А Алмаз и его команда пытались помочь Валентине вернуться к нормальной жизни.

«Удалось уговорить её пройти лечение в Самаре. Когда Валентину выписали, жить ей было негде. Сняли квартиру за счёт администрации. Она была тоненькая, как тростиночка. Мы с Лилией привозили ей продукты», — вспоминает инспектор.

Постепенно Валя ожила, стала общаться с людьми, искать работу. Встретила хорошего мужчину и переехала жить к нему. Собрала многочисленные документы и справки — о том, что она здорова, о том, что есть жилплощадь. И ей вернули детей!

«Как это было, когда вы были в разлуке?» — неловко спрашиваем мы.

«Кошмар…» — тихо-тихо говорит женщина.

По лицу у неё начинают катиться слёзы. Трое детей обнимают маму со всех сторон, чтобы утешить, но вместо этого сами рыдают.

«Верили, что вернёмся к маме. Что она нас заберёт. Не виделись, только созванивались по телефону. Очень ждали», — признаются девчонки.

Дети смущённые, красивые, опрятные, улыбчивые.

«Вы в школу ходите?» — пытаюсь перевести разговор, чтобы не рыдать.

«Да, все трое. Сегодня вот не пошли, нужна была помощь в огороде», — говорит Валентина.

«Что сажаете?» — интересуемся мы.

«Картошку! — смеются дети. — А ещё у нас есть 15 курочек!»

Наше путешествие почти окончено, но как отпустить гостей без обеда? Алмаз звонит супруге, велит накрывать на стол. Едем знакомиться с семьёй инспектора.

Скромный многоквартирный дом, во дворе аккуратные палисадники, цветы. Семья Зияковых состоит из 4 человек: сам Алмаз, его супруга Алия, дочки Эльвина и Эллана. Квартира небольшая, двухкомнатная. Чисто и уютно, много игрушек.

За обедом старшая, Эльвина, болтает без умолку. Она в восторге от новых людей, спешит нам всё рассказать и показать: какие у неё украшения, какая кухня, какие бабушка и дедушка, когда день рождения, как она умеет кувыркаться, в какие кружки ходит…

Родители ни разу не одёргивают дочь: не велят помолчать, посмотреть мультики, посидеть тихонько или пойти в другую комнату.

«Молодцы, — думаю я. — Я бы уже давно вручила сыну мобильник, чтобы отстал».

«У вас такая уютная квартира», — говорю вслух.

«Это уже шестая наша квартира, — улыбается Алия. — Снимаем, потом хозяин квартиры продаёт её, нам приходится искать новую и переезжать. Вот ждём, что в следующем году наш дом достроится, переедем туда. Наконец-то будет своё жильё. Должны были в этом году получить дом, но нас подвинули многодетные… Как будто мы не многодетные!»

Оказывается, Алия — учитель, и есть программа, которая позволяет сельским педагогам получить жильё. Только не квартиру, а дом. Переезжаешь в дом, живёшь там 5 лет по соцнайму, потом имеешь право приватизировать его — выкупить за 10% от цены.

«То есть у вас в семье жена добытчик жилплощади», — смеёмся мы.

«Выходит, так. Учителям и врачам можно участвовать в этой программе. А для полиции такого не предусмотрено», — признаётся Алмаз.