«Может быть, Бог не дает мне эту операцию?»: девушке, выжившей в ДТП в Самаре, дали надежду встать на ноги. И тут же забрали

Последние три года жизнь 22-летней Виктории Панариной — это постоянная борьба. После ДТП в центре Самары девушка оказалась прикованной к инвалидному креслу. Вика и вся ее семья не теряют надежды, что когда-нибудь она сможет сама встать на ноги и вернуться к прежней жизни. Но пока что обстоятельства и время не на их стороне… Рассказываем, как сейчас дела у Вики и с какими новыми трудностями сталкивается ее семья.

Два года назад мы встречались с Викой у нее дома. А в этот раз беседовали в сквере Высоцкого. По мнению мамы девушки, Екатерины Панариной, регулярные прогулки важны для дочери — так Вика не чувствует себя запертой в четырех стенах.

С момента нашей последней встречи жизнь девушки немного поменялась. Она сама и ее мама отмечают успехи в восстановлении. Вика заново учится вставать на ноги. Пока удается передвигаться ползком, как ребенку. Иногда — вставая на колени. Но даже это девушка считает большим прогрессом.

— За прошедшие два года я стала себя увереннее, бодрее чувствовать. Пособраннее в движениях, что ли. Сейчас уже сижу устойчивее, чувствую себя свободнее, — призналась Вика.

Если два года назад она не очень уверенно действовала руками, то теперь и они медленно, но верно возвращаются к привычным функциям.

— Получается немного кушать самой, когда за столом сидим. Или вот когда были с бабушкой за Волгой, она мне дала задание перебирать шиповник. Интересное было дело. И не скучно, и польза, — пояснила Вика.

Но пока далеко не всё Вике удается. Особенно болезненной темой для девушки остается творчество. Рисовать, как раньше, она пока не может. И боится, что уже никогда не сможет.

— Раньше я ходила в художественную школу. А сейчас, когда думаю, что больше не смогу рисовать, сильно расстраиваюсь. Хотя пробовала рисовать пару раз. Но и останавливаться не буду, буду пробовать. Даже на реабилитации в Сергиевске была на арт-терапии. И стихи продолжаю писать, но больше для себя. Не показываю их никому, — рассказала Вика.

С творчеством у девушки связано еще одно приятное воспоминание. Во время одной из поездок на реабилитацию друзья устроили сюрприз.

— Там, в Сергиевске, очень много бабушек среди пациенток. И Вика мне написала, мол, забери меня отсюда, здесь скучно. И в один из дней там был концерт. Открывается дверь, и в актовый зал входят друзья Вики. Она была приятно удивлена и даже плакала от радости, — поделилась воспоминаниями Екатерина Панарина.

В прошлый наш визит семья Вики собирала деньги на курс ботулинотерапии. Нужно было сделать несколько уколов. Они могли бы снять спазм в мышцах и позволить быстрее восстановить функции пораженных конечностей. К сожалению, эффект от этой дорогостоящей процедуры был кратковременным.

В то же время Вика занималась с массажистом-реабилитологом. Специалист разминал скованные мышцы. И после занятий с ним девушка и ее семья отметили прогресс.

Положительные изменения заметили и мы во время беседы. Раньше Вике было тяжело даже сидеть, начинала кружиться голова. Сейчас же она спокойно провела всю беседу, сидя в инвалидном кресле. Их у нее два. Одним из них, электрическим, Вика может управлять сама.

— Думала приехать сюда на нем. Но передумала. Немного тяжело «рулить», — призналась девушка. — До сих пор вставать с кровати не могу и пересаживаться в коляску тоже. Нужна помощь. Но если посадят в электрическую коляску, то выехать из дома смогу, по двору покататься. А ворота открыть уже не получится.

Сейчас главная цель у Вики — встать на ноги. Но по пути к ней она ставит и другие задачи.

— Очень хочу разработать правую руку. Она у меня рабочая, не хватает ее для полного функционала. Сейчас пока все делаю левой. Хотя еще недавно обе руки были в одинаково скованном состоянии. Левую как-то удалось первой разработать. Причем я даже и не помню, как это произошло, — пояснила Вика.

Несмотря на прогресс, у Вики есть и вполне понятные страхи. Она боится, что навыки, полученные за эти два года, могут забыться без должной медицинской помощи. С каждым разом семье Вики все сложнее добиться реабилитации. Как призналась Екатерина Панарина, место непросто получить даже за деньги.

— У нас было несколько курсов ботулинотерапии, реабилитолог, поездки в учреждения «Медгарда», в Сергиевск и Сергиевские минеральные воды. Потом стало сложнее с квотами. Я поехала за очередным направлением на реабилитацию, а мне вместо направления сказали: «Она вам не нужна». Врачи пояснили, что все наши усилия уходят в пустоту. Нужна качественная операция по ортопедии, — рассказала мама Вики.

— В больнице Середавина хирург сказал, что можно сделать операцию. И после нее я, надеюсь, встану. Оперировать будут ноги, стопы. После нее — курс реабилитации. И затем, как прогнозируют врачи, я смогу ходить, — рассказала Вика.

Как оказалось, в Самаре необходимую девушке операцию сделать не могут. Могут в Москве, Санкт-Петербурге, Чебоксарах и Нижнем Новгороде.

— Но в работу не сразу обе ноги возьмут. Сначала одну. Потом, если все получится, то вторую. Разница по времени — примерно год. Уже потом Вику начнут ставить на ноги. Нужен экзоскелет, с которым тело начнет «вспоминать», фиксировать шаги и движения, — пояснила Екатерина Панарина.

Предполагается, что на этапе реабилитации специалисты попробуют «будить» мозг Вики через руки и ноги. Тем более, что они не потеряли чувствительности. Например, девушка реагирует на щекотку.

— Ноги действовать пока не могут, все застыло в спастике*. Но с руками получилось же! Были опасения, что они не будут действовать. Я вижу, что Вика уже «вспоминает» через руки. Мы выезжали на природу рисовать, я давала ей кисточку. Пока что, правда, получается каляка-маляка и это дочку очень огорчает. Ей больно вспоминать, как было до аварии. Но это сейчас не очень, а через месяц будет что-то другое, — уверена Екатерина Панарина.

Надежда на то, что Вике сделают нужную операцию, появилась весной 2026 года. Сложное вмешательство согласились провести медики из северной столицы. Озвучили сумму — 600 тысяч рублей. Но перед поездкой туда нужно было собрать много документов.

Поначалу все шло хорошо. При необходимости к Вике домой приходили врачи, осматривали ее. Некоторые процедуры проводили в медучреждениях. Все этапы курировал специалист по ортопедии из больницы Середавина. Он же должен был составить и подписать заключение, которое бы стало «билетом» в Санкт-Петербург.

— Врач писал, что в Самаре такая операция невозможна. Нужно дождаться квоты и ехать в федеральный центр. Мы собрали все документы, оставалась его подпись. Прием был назначен на июнь. А 9 мая наш врач умирает… — рассказала Екатерина Панарина.

Теперь нужную подпись можно получить, по словам женщины, только у одного врача в Самаре. Независимый эксперт работает в клиниках СамГМУ. Но Екатерина не может добиться приема для дочери.

— Я звоню, выясняю, приезжаю. В регистратуре говорят — записи на прием нет. Даже платно… Он — внештатный специалист. И он же — решающий этап нашей истории, — пояснила Екатерина Панарина.

Естественно, у семьи всё непросто и с деньгами. 600 тысяч — это стоимость одной только операции. Сколько будет стоить реабилитация после нее, пока никто не знает.

— Нам говорят: «Копите, собирайте, продавайте всё, что есть». Мы это делаем. И это очень сложно. Сумма для нашей семьи колоссальная, — рассказала Екатерина.

Кроме того, Панарины опасаются, что у Вики может не остаться времени. По словам врачей, с каждым днем шансы, что после операции Вика сможет встать на ноги, уменьшаются.

— Время не на нашей стороне. Всё костенеет, каменеет, хуже поддается лечению и восстановлению. У Вики настроение портится. Иногда плачет. Она делает это молча. И когда она плачет, это страшно. Но у меня права опускать руки нет. Посидишь, поплачешь полчаса, а потом думаешь: «Ну что, двигаемся дальше?». Вике же сложнее это воспринимать. Она иногда говорит: «Может быть, Бог не дает мне эту операцию?». Я ее успокаиваю, убеждаю, что это — просто очередное испытание, — призналась Екатерина.

Тем не менее, Вика старается не унывать, общается с друзьями. В основном, по телефону. Постоянно читает книги, которые находит в интернете. Не забывает про девушку и ее молодой человек, с которым они были пассажирами машины в тот злополучный день. Илья старается как можно чаще приходить к Вике, занимается с ней и гуляет.

— Хочется встать и пойти. Куда? Да куда угодно. Просто погулять, просто помочь родителям, — говорит девушка.

По мнению Вики, Самара частично приспособлена для инвалидов-колясочников. Но еще остается немало мест, которые для нее недоступны.

— Недавно проходила выставка репродукций моего любимого художника — Ван Гога. Но в галерее, где были его картины, нет пандусов. Место вообще оказалось не предназначено для колясочников. А вот в кинотеатры ходим регулярно, — рассказала Вика.

Екатерина Панарина тоже говорит, что не везде может возить дочь.

— В Самаре есть крутые лестницы. Где-то приходится шагать не по пешеходной зоне, а по дорогам. Слышала, что есть адаптивный пляж, но нам и до него еще добраться надо. Даже поликлиники не везде обустроены. В нашей, например, пандуса нет, — пояснила она.

Отец девушки работает на севере — семье нужны деньги. Младший брат много времени посвящает спорту — то на соревнованиях, то на сборах. В ожидании новых визитов к врачам Вика и Екатерина занимаются домом. Девушка старается помогать маме по хозяйству.

— Сидит со мной на кухне, помогает готовить, — рассказала Екатерина. — Морковку трет. Или лук режет. Плачет, но режет…