«Молюсь, чтобы Бог отремонтировал меня»: известная художница из Тольятти борется с раком 4-й стадии, почувствовав его в Пасху

Наталья Липунова — известная в Тольятти и Самарской области художница, дизайнер и преподаватель. Ей 54 года, и с юных лет она живёт творчеством: оформляет кафе и медицинские центры, обучает рисованию детей с ограниченными возможностями, мастерит кукол. В апреле 2026 года у неё диагностировали четвёртую стадию рака с метастазами в печень.

Сейчас тольяттинка ждёт начала химиотерапии, но курс лечения невозможен из‑за обострения тромбоза и общей слабости организма: Наталья недавно перенесла операцию, переболела пневмонией и сейчас восстанавливается. Процесс идёт медленно, она быстро устаёт, но не теряет силы духа и продолжает верить в лучшее.

Как наша героиня противостоит опасной болезни, что дает ей силы не сдаваться и в чем именно мы можем ей помочь — обо всем этом подробно рассказываем в материале TOLYATTY.ru.

Мы встретились с Наташей Липуновой и её мужем Александром Иванкиным в мастерской. Здесь есть всё: картины, куклы, краски, мини‑столярный цех и даже костюмерная. Наташа увлекается тематическими фотосессиями и видеосъёмкой, сама придумывает сюжеты и вместе с друзьями воплощает их в жизнь. На втором уровне — мансарда с библиотекой, тахтой и живой птицей, которая всю нашу встречу тоже общалась — свистела и напевала.

Уютно. Атмосферно. Повсюду множество мозаики: готовые и начатые работы, просто кусочки смальты разных форм, цветов и размеров. Последние несколько лет Наташа и Александр занимаются православной мозаикой — создают иконы из смальты, собирая их из тессеров (так на профессиональном языке называется этот материал).

— Эти — с вкраплениями чистого золота. Золото не заменит ни один синтетический краситель. С ним мозаика обретает магию движения: маленькие «линзы» ловят и преломляют лучи, рождая эффект живого пространства, — объясняет художница.

Наталья может бесконечно рассказывать о работе — она ею живёт. Она окончила Тольяттинский государственный университет, преподавала особенным детям, работала дизайнером интерьеров: в её портфолио дизайн‑проект для кофейни Love Story и спортивного центра «Здоровое поколение». Но призванием стали именно иконы. Как говорит Наталья, мозаичист их не пишет, а собирает, и к работе может приступить только после одобрения священнослужителей.

— Наш путь благословил отец Гермоген — царствия ему небесного. Мы начинали с панно для Воскресенского мужского монастыря в Портпосёлке Тольятти. Мастерство не из лёгких, важно учитывать много нюансов, это удается сделать на практике. Например, я долго добивалась эффекта живого лица: у ликов оно не должно быть ни бледным, ни «жареным», то есть чересчур темным. Для этого долго экспериментировала, подбирала палитру, собирала в одном портрете смальту самых разных оттенков — от жёлтых и зелёных до фиолетовых, — рассказала Наташа.

В работе ей помогает супруг: есть этапы, требующие инженерной подготовки — Александр по образованию инженер, — а порой и мужской силы, когда нужно расколоть большую плиту смальты на мелкие кусочки.

— Для зрачков, линий губ, бликов нимба иногда нужны крошечные кусочки, почти осколки. Это уже ювелирное искусство: поставил, отступил, посмотрел — не лёг… Снял, начал заново. И так иногда часами, даже сутками напролёт. Очень часто я начинала день в 6 утра, плавала в бассейне, приходила в мастерскую и пропадала здесь на сутки… Кому‑то занятие может показаться монотонным, но я рассуждаю иначе. Что делает Наташа? Смотрит в глаза святым образам. Разве можно мечтать о другой работе? — говорит наша героиня.

Сейчас заказы поступают из разных уголков Самарской области и России. Недавно супруги работали над панно в храме Волхова Ленинградской области, для которого изготовили образы Тихвинской иконы Божией матери и Спаса Благословляющего.

Где‑то иконы собирают с нуля, где‑то восстанавливают. В Чапаевске пара реставрировала керамические изразцы с изображениями библейских сюжетов в храме Сергия Радонежского*. После революции храм разрушили, но позже признали объектом культурного наследия федерального значения и начали восстанавливать.

— Реставрация икон — задача очень кропотливая. Важно попасть в оттенок, фактуру, толщину, в «дыхание» старого материала, в технологию того века, когда она создавалась. Как раз там со мной произошёл удивительный и, наверное, знаковый случай. Во время работы ко мне подошла маленькая девочка и спросила: «А вы Бога ремонтируете?» Я улыбнулась и ответила: «Пожалуй, да». А сейчас молюсь об одном: чтобы Бог помог отремонтировать меня… — вспоминает Наталья.

Онкологический диагноз тольяттинке поставили в апреле, вскоре после поездки в город Волхов Ленинградской области. Тревожные сигналы организм дал накануне Пасхи: супруги только что закончили монтировать икону, перед отъездом в Тольятти Наташа решила посетить праздничное богослужение в одном из храмов Санкт‑Петербурга.

— Наташа очень любит пасхальные службы, но впервые в жизни не смогла её выстоять — настолько ей было плохо, на неё легла невероятная усталость. Мы решили вернуться домой. В пути у неё начало ужасно ломить ноги. Мучения были настолько сильными, что она тыкала зубочисткой в ноги, чтобы снять спазмы… Кричала и плакала от нестерпимой боли, — вспоминает её муж Александр.

Тогда Наталья списала всё на усталость: думала, что перетрудилась во время монтажа — приходилось часами стоять на ногах или сидеть на корточках. Но усталость не проходила, и наша героиня пошла к врачу.

— Я почему‑то решила, что дело в печени, сделала УЗИ. Вышла, жду результатов. Мне выносят описание, смотрю, а врачи отводят глаза и молчат. Тут я всё поняла… УЗИ показало, что в печени метастазы. Начали искать очаг болезни. Мне назначили ФГДС и колоноскопию. Опухоль — 10 сантиметров — находилась в кишечнике. Окончательный диагноз — рак кишечника, 4‑я стадия… Почему‑то рак нашли именно там, хотя всё всегда работало как часы… — говорит Наташа.

По признанию супругов, первые дни они пребывали в ступоре и полной растерянности, руки опускались, а в голове один за другим возникали десятки вопросов. К кому бежать? Куда ехать? Москва? Петербург? Обнинск? Делать сначала химию или операцию? Где лучше? Где спасение?

Но вскоре познакомились с заведующим онкологическим отделением Медгородка («Тольяттинская городская клиническая больница № 5») Сергеем Симатовым, который предложил конкретный план и помог супругам обрести душевное равновесие.

— Сергей Анатольевич честно сказал: да, всё сложно, но нужно пробовать, стараться, бороться. Первый шаг — удаление опухоли, второй — химиотерапия. Мы согласились. Операцию назначили на 21 мая, тогда отмечали праздник Вознесения, для меня такое совпадение было важным. Операция прошла успешно, но потом началась пневмония, сатурация была плохой, неделю я провела в реанимации. Когда меня перевели в обычную палату, когда я сама встала, села, это уже был праздник — значит, план работает! — говорит Наташа.

На очереди — химиотерапия. Александр и Наташа договорились называть её между собой просто «терапией», рассудив, что в этом слове меньше страха — больше надежды. Как они говорят, потому что терапия — это не война, а путь. А они по нему идут вместе.

— Саша сказал: давай будем называть это терапией. Терапия — это помощь. Мне с этой мыслью жить легче. Я лечение очень жду, потому что верю: когда оно начнётся, появятся силы и движение — проводить так много времени лёжа мне почти невозможно. Да, я морально готова к последствиям «химии». Если выпадут волосы — буду носить платочки, косынки, я умею их красиво завязывать. Мой девиз: «Наташа любит, когда красиво», — сказала нам героиня.

Но до терапии тольяттинке ещё надо дойти. Организм всё время выставляет новые условия: низкий гемоглобин, пневмония после реанимации, тромбоз — у тольяттинки сильно опухли ноги, они стали горячие и твёрдые.

— Врач сказал: пока с тромбозом не разберёмся, терапию начинать нельзя — велик риск, что тромб оторвётся. Поэтому сейчас мы лечим то одно, то другое, то всё вместе сразу — поднимаем гемоглобин, избавляемся от тромбоза, поддерживаем печень. Надо «собрать» меня так, чтобы я точно выдержала следующий этап, — делится Наташа.

На лекарства, которые художница должна принимать каждый день, ушли все сбережения семьи. По словам супругов, только на медикаменты уходит по 8–10 тысяч рублей в день, ещё нужны средства на приём врачей — многие принимают только платно. Обязательная строка расходов — анализы. В случае Наташи их нужно обновлять постоянно, перед каждым посещением врача. И супруги обратились за помощью к людям.

— Раньше мне казалось, что просьба — это слабость. Теперь понимаю: иногда просьба — это способ продолжать. Мне нужна помощь, чтобы дойти до терапии. До бассейна. До мастерской. А ещё мечтаю побывать на выпускном у сына — Захар в этом году закончил 11 классов, готовится поступать. Сын сильно переживает, иногда закрывается в ванной и плачет, думая, что мы его не слышим. Однажды он мне так сказал: «Мама, пусть ты будешь лысая, зато здоровая!»

И добавляет, что благодарна всем, кто пишет, молится, переводит деньги, присылает контакты врачей, просто остаётся рядом.

— От каждого сообщения иногда слёзы на глазах. Не потому что я стала сентиментальной, а потому что в какой‑то момент понимаешь: ты не одна. А ещё у меня очень много творческих планов. Я их записываю в блокнот. И первый пункт, как только встану на ноги, — сделать и передарить в храм икону из мозаики. Святому покровителю всех онкологических больных Нектарию Эгинскому. Это будет красиво. Обещаю.