«Мы не захотели участвовать в этой авантюре»: почему многие самарцы борются против КРТ — репортаж из двора на Безымянке

В Промышленном районе Самары, на улицах Свободы, Победы, Краснодонской и проспекте Кирова, стоят 43 стареньких двухэтажных дома. Большую часть из них построили в 1941 году, некоторые позже — в 50-60-х. Все они кирпичные, с толстыми стенами, высокими потолками и крошечными кухнями.

По этим домам в 2022–2024 годах прошлась межведомственная комиссия. Массово признать их аварийными не удалось — люди отстояли свои дома на комиссиях. В аварийный фонд переведены единицы.

В 2024 году администрация Самары заключила договор о комплексном развитии территории (КРТ) с тюменской компанией ООО «Технический заказчик „Паритет“». 711 квартир попали под расселение. Или под долгие суды. Кому как повезло.

На днях журналисты 63.RU провели несколько часов во дворе дома № 47 по Краснодонской, где специально для этого разговора собрались жители разных районов Самары, которых объединила общая проблема. Мы записали голоса тех, кто не согласен с тем, как в городе реализуется КРТ.

По словам собравшихся жителей, КРТ в этом районе Самаре катастрофически тормозит. За два года с момента заключения договора с «Паритетом» расселено лишь 19 квартир из 711. Всего в городе заключено на данный момент семь договоров КРТ. Реальное же строительство началось пока только на одной площадке — у «АТМ Строя» в Октябрьском районе.

Согласно официальной статистике, площадь аварийного жилья в Самаре за последнее десятилетие выросла почти в 9 раз — с 76 тысяч квадратных метров в 2014 году до 700 тысяч к 2023-му. Власти признают, что бюджетных средств для одномоментного расселения всего аварийного фонда не хватает. Именно поэтому КРТ рассматривают как альтернативный механизм обновления территорий.

На первый взгляд механизм КРТ выглядит понятным: старое жилье сносят, на его месте появляются современные кварталы, а жители получают возможность улучшить свои жилищные условия. Именно такую цель определяет и Жилищный кодекс. Но на практике главным предметом споров становится не сама идея обновления города (с тем, что это необходимо, никто не спорит), а порядок переселения.

Жители пригласившие на разговор журналистов 63.RU, после того, как на нашем сайте вышли большое исследование о КРТ в Самаре и интервью с руководителем управления КРТ в областном Минграде Вячеславом Рандаевым. Люди почти одинаково описывают свои опасения — говорят, что до принятия решения о включении домов в КРТ им не могут назвать ни конкретное место будущего переселения, ни размер компенсации, ни сроки реализации проекта. Утверждают, что их побуждают принимать решение без понимания, что они получат взамен своего жилья.

Неясен им и вопрос оценки имущества. По действующим правилам размер возмещения рассчитывается исходя из стоимости жилья на дату перед принятием решения о КРТ. Однако между этим решением и фактическим переселением нередко проходят годы. За это время рынок недвижимости меняется. Жители боятся, что полученной суммы не хватит для покупки аналогичного жилья в привычном районе.

Не меньше вопросов вызывает судьба земельных участков под многоквартирными домами, общедомового имущества, выбор района переселения.

Светлана Александровна живет в доме № 19 по Краснодонской с 1980-х годов. Она — одна из тех, кто объединяет жильцов вокруг общей проблемы.

— Мы не против обновления района, — говорит она, показывая на протоколы общих собраний. — Мы против того, чтобы под видом реновации людей лишали собственности по заниженной цене, отрезали законные метры земли, а несогласных выдавливали шумом, холодом и бездействием чиновников.

В 2023 году администрация Самары приняла постановление № 257 о комплексном развитии трех несмежных территорий. В границы КРТ попали 43 дома на улицах Свободы, Краснодонской, Вольской, проспекте Кирова. Среди них — дом № 19.

Жители узнали об этом из уведомлений. Начались собрания. По словам участников тех собраний, одной из главных претензий с самого начала было отсутствие конкретики. Они приводят в пример опыт других регионов, где проект планировки территории разрабатывается до торгов, благодаря чему условия переселения известны заранее. В Самаре, по их мнению, такой определенности нет.

— Собрала администрация Промышленного района сначала старших по дому, потом всех желающих, — вспоминает Светлана Александровна. — Мы задавали вопросы: что такое КРТ, куда будут расселять, кто будет расселять, когда? Внятного ответа мы не получили ни тогда, ни сейчас.

Сначала, 27 февраля 2023 года, жители проголосовали за включение в КРТ. Но вскоре начали понимать, что условия расселения, которые им предлагают, невыгодны. Застройщик — ООО «Технический заказчик „Паритет“» — предлагал выкупную цену, которая не позволяла купить достойное жилье.

В сентябре 2024 года жители провели повторное собрание, на котором проголосовали за выход из КРТ. В апреле 2025 года это решение они подтвердили на еще одном собрании. И в начале 2026 года дом исключили из программы окончательно.

Но жители говорят, что на самом деле добивались не исключения, а гарантий на переселение с полноценным возмещением по закону. Если бы цель была — просто выйти из программы, они не стали бы вступать в КРТ изначально.

Когда дом № 19 еще числился в КРТ, земельный участок под ним не был поставлен на кадастровый учет. Жители утверждают, что они просили администрацию провести межевание еще до того, как дом включили в КРТ.

— Мы обратились к [на тот момент главе Самары] Елене Лапушкиной, — рассказывает Светлана Александровна. — Написали заявление. В ответ — тишина. Администрация целый год ссылалась на отсутствие финансирования, хотя межевание было запланировано. Прокуратура привлекла к ответственности руководителя Департамента градостроительства (ДГС), но межевать все равно не стали.

Когда же межевание наконец утвердили, жители с удивлением обнаружили, что участок урезали почти вдвое — с 1700 до 1031 квадратного метра.

— Индивидуальный предприниматель Соловьев Семен Сергеевич, с которым ДГС заключил муниципальный контракт на выполнение работ по межеванию, сначала намерил нам 1755 метров, — рассказывает Ирина Владимировна, жительница дома № 19. — Он лично дал мне эти цифры. А когда проект отдали в ДГС, участок сократили до 1637, а потом и до 1031. И поставили на кадастр.

Жители пытались получить объяснения этого факта в разных инстанциях. И в письме за подписью председателя губдумы Геннадия Котельникова прямым текстом сказано: «При постановке на учет площадь земельного участка (1031 м²) была существенно уменьшена по причине принятия на общем собрании собственников помещений решения об исключении дома из решения о комплексном развитии территории жилой застройки».

— Это не межевание. Это месть, — считает Светлана Александровна. — Нам сказали: вы вышли из программы — вы без земли.

По словам жильцов, о том, что участок урезали именно из-за выхода дома из КРТ, им заявила также сотрудница ДГС Татьяна Шкопкина еще в марте 2025 года. Тогда они были на приеме у (теперь уже бывшего) заместителя губернатора Самарской области Дмитрия Яковлева.

Еще одна история — квартира № 2 в доме № 19. По словам жителей, ООО «ТЗ Паритет» выкупило это жилое помещение и заселило туда людей, от которых все страдают.

— Громкая музыка до 2–3 часов ночи, — говорит одна из жительниц. — Маленькие дети не могут уснуть. Больные пожилые люди — тоже. Мы вызывали полицию, те приехали через 10 часов. Мы отправили запрос в ООО «ТЗ Паритет»: кто проживает в квартире? Чья собственность? На каком основании? Официального ответа мы так и не получили.

У застройщика нет права сдавать выкупленные квартиры в аренду. Поэтому жители утверждают, что в эту квартиру заселены именно сотрудники застройщика.

Встреча во дворе дома № 47 на Краснодонской собрала людей из разных районов. Каждый из них приехал сюда, чтобы быть услышанным.

Дом № 47 признан аварийным. Жители уже дважды приносили документы на расселение. Им говорили: «Ждите, будем решать индивидуально».

— Нам говорят: «Вы сами подыскивайте себе квартиру, а мы потом будем смотреть», — рассказывает одна из жительниц. — При этом если у человека муниципальное жилье, то расселением занимается муниципалитет. А если частная собственность — застройщик. Но нам никто не объясняет, как это будет. Мы не знаем, получим ли мы новое жилье или деньги. И если деньги — то сколько. И если квартиру — то где.

Жители дома № 47 не знают, что их ждет. Они боятся, что им предложат переехать в отдаленные районы города, в дома без инфраструктуры.

Люди задаются ключевым вопросом: по каким правилам будут расселять аварийный дом на территории КРТ? По правилам расселения аварийного жилья или по правилам КРТ? Жители дома № 47 устали ждать. Они хотят ясности.

На встречу пришел молодой человек. Его отец — инвалид, не ходит.

— Застройщик предлагает выкупить квартиру отца за 3,8 млн рублей, — говорит он. — На эти деньги мы не можем купить даже однушку в этом районе. А ему нужна квартира рядом, чтобы я мог за ним ухаживать.

Он рассказал, что обращался к застройщику с просьбой предоставить квартиру в том же районе. Ему ответили, что это невозможно.

— Они говорят: «Вы сами выбирайте квартиру. Мы посмотрим». Но мы не знаем, сколько нам дадут денег. Мы не можем планировать.

Он добавил, что многие жители дома № 21 согласились на условия застройщика, потому что просто устали ждать.

Татьяна Михайловна оспорила в суде решение администрации о переводе дома в аварийный фонд.

— Нас признали аварийными в 2022 году, — рассказывает она. — При этом на собрании один человек был «за», шесть — «против». В документах написали, что все проголосовали «за». Я добилась экспертизы. Суд длился долго, но мы выиграли. Дом перестал быть аварийным.

Но победа оказалась неполной.

— Землю под домом нам так и не дали. Я обращалась в администрацию с заявлением о приватизации придомовой территории. Мне ответили: «Нет денег», — говорит Татьяна Михайловна.

Виктория Александровна приехала с Сухой Самарки. Там жители уже несколько лет борются против застройки 12 гектаров зеленой зоны, где планируется возведение 19 высотных домов.

— Мы собрали 500 подписей против строительства, — говорит она. — Мы судимся с администрацией, с застройщиком. У нас есть решение Ленинского районного суда, которое запрещает вырубку деревьев. Но они продолжают.

Волнует Викторию Александровну и социальная инфраструктура в проектах КРТ. По ее словам, на Сухой Самарке обещают школу на 525 мест и детский сад на 170 мест. Женщина считает, что этого мало.

— Социальные объекты строят в последнюю очередь. Сначала дома, потом школа. А люди уже живут. Где учиться детям? — спрашивает она.

Виктория Александровна подчеркивает: застройщики закладывают минимальные социальные объекты, а нагрузка на старые школы и сады увеличивается.

Ксения Сергеевна приехала из Советского района. Там в проект КРТ попал квартал к границах улиц Ивана Булкина, Блюхера, Санфировой и Карла Маркса. Всего 64 дома, построенных в 1956–1968 годах. Дважды проводились голосования, и дважды жители проголосовали против.

— Ходили по всем инстанциям, встречались с Лапушкиной. Нас не услышали, — говорит она.

Она считает, что именно жители Советского района добились принятия постановления № 663 о стандартах предоставляемого жилья.

— Когда мы начали бороться, не было никаких стандартов. Нам сказали: «Вас переселят куда-нибудь». Мы сказали: «Нет, мы хотим жить в своем районе», — рассказывает Ксения Сергеевна. — На собраниях были представители Минстроя, департамента управления имуществом, администрации района. Объясняли общими словами: «Всё будет хорошо». Но когда мы начали задавать вопросы, выяснилось, что никаких гарантий нет.

Она утверждает, что многие жители проголосовали за КРТ из-за страха, что иначе их дома признают аварийными и выселят без компенсации. И подчеркивает, что люди не против обновления города. Но они хотят знать, куда их переселяют и сколько они получат.

— Мы не хотим уезжать в Волгарь или Кошелев. Мы хотим жить здесь. В нашем районе есть школы, сады, поликлиники. Мы не хотим начинать всё заново.

Маргарита Александровна вместе с 89 жителями Самары подала коллективный административный иск об отмене четырех региональных постановлений о КРТ. Дело рассматривается в судах.

— Мы не против КРТ как идеи, — говорит она. — Мы против того, как это реализуется. Нам предлагают 100–110 тысяч за квадратный метр. А судебные экспертизы показывают, что реальная сумма должна быть 140–160 тысяч. А с учетом стоимости земли, общедомового имущества и компенсации за непроизведенный капремонт — еще выше.

Она показывает пример оценки: квартира на проспекте Кирова в марте 2023 года оценивалась в 3,34 млн рублей. В марте 2026 года — уже в 5,69 млн рублей только за само жилое помещение. А со всеми полагающимися по закону выплатами (компенсация за общее имущество, убытки, непроизведенный капремонт) — почти 9 млн.

— Люди не знают своих прав, — говорит она. — Им говорят: «Берите, что дают». А на самом деле они имеют право на гораздо большее. По закону, оценка производится на день, предшествующий принятию решения о КРТ. Между принятием решения и реальным расселением проходят годы. Цены растут. Люди получают компенсацию в ценах прошлых лет.

По словам жителей, многие вопросы, которые сегодня возникают при реализации КРТ, уже рассматривались судами во время расселения домов при строительстве станции метро «Театральная». Тогда судебные экспертизы учитывали не только стоимость квартиры, но и другие составляющие возмещения, предусмотренные жилищным законодательством. Именно поэтому участники коллективного иска считают, что аналогичный подход должен применяться и при КРТ.

Евгения участвовала в собраниях по КРТ на Красной Глинке. Ее голос на встрече звучал по громкой связи, потому что она не могла приехать лично.

— Нам сказали: «Сегодня ваши дома не аварийные, а завтра они могут стать аварийными», — говорит она. — Это было открытое запугивание.

Она подчеркивает, что жителям не предложили ничего конкретного. Только поэтому они проголосовали против КРТ.

— Нам сказали, что построят где-то дом. Но какой этажности, где именно — никто не знает. И что если мы согласимся, мы можем выбрать район переселения. Но всё это на словах. Никаких документов. Мы не захотели участвовать в этой авантюре. Мы не знаем, что нас ждет. Мы не хотим переезжать в неизвестность. Мы отстояли свои дома. Но я уверена, что они вернутся, когда мы устанем. Они будут ждать, пока мы перестанем сопротивляться.

Мы спросили жителей: «Что вы хотите?» Коллективный ответ был таким:

1. Честной оценки. Чтобы при расселении учитывали не только рыночную стоимость квартиры, но и стоимость земли, общедомового имущества и непроизведенного капитального ремонта.

2. Актуальной оценки. Чтобы размер возмещения определялся не по стоимости жилья на дату принятия решения о КРТ, а максимально приближенно к моменту фактического изъятия квартир, поскольку между этими событиями могут пройти годы, за которые стоимость жилья существенно меняется.

3. Возможности остаться в привычном районе. Чтобы им предлагали жилье в том же районе, а не в отдаленных.

4. Прекращения давления. Чтобы их не запугивали, не отключали коммуникации.

5. Прозрачной процедуры. Чтобы жители знали, куда их переселяют и сколько они получат.

За время подготовки этого материала мы не раз слышали от жителей разных районов одну и ту же мысль: они не выступают против обновления города, но хотят, чтобы развитие территорий происходило с соблюдением их имущественных и жилищных прав.

Мы будем следить за развитием ситуации. И писать о КРТ дальше, предоставляя слово всем сторонам этого процесса. Потому что это — история не одного дома и не одной семьи. Это история всего города, которая будет длиться годы.