Социальный эксперимент. Как я год пытаюсь выбить алименты из бывшего мужа с помощью судебных приставов в Самаре

Оставим за скобками историю, как так вышло, что я с судебными приставами гоняюсь за бывшим мужем. Это просто кринж, и я никому такого не пожелаю. Впрочем, вы и сами всё поймёте по мере чтения текста.

Расскажу только, что первое время после расставания у нас были неплохие отношения. Он общался с ребёнком, мы отмечали развод в ресторане. В какой-то момент, примерно через год, поехали к нотариусу и составили соглашение об алиментах. Это такой документ, который подписывают обе стороны добровольно.

В документе зафиксировали сумму — 12 с небольшим тысяч рублей в месяц. Сейчас она кажется смешной, но тогда (в 2022 году) это было нормально. Он работал таксистом и зарабатывал примерно 40-60 тысяч. Всё посчитали, и вышло, что 25% от этой суммы — 12 с копейками — как раз примерно совпадает с прожиточным минимумом на ребёнка: 12 692 рубля на тот момент. Эту цифру мы и зафиксировали.

«Сумма будет индексироваться каждый год, — предупредила нотариус. — Смотрите, как вырос прожиточный минимум, столько и переводите».

Проще говоря, мы привязали алименты к прожиточному минимуму на ребёнка. Нам выдали красивый документ на официальной бумаге, у него была серия и номер, подписи и печати.

Осенью 2024-го начались проблемы. Бывший то переводил деньги с большой задержкой, например в конце октября за сентябрь; то переведёт 4 тысячи, то 10. Потом совсем перестал платить хоть что-то, не отвечал на сообщения и не брал трубку. Как-то раз я разозлилась и начала названивать много раз подряд. Он просто заблокировал меня.

С ребёнком он к тому времени почти не общался и даже не пришёл на день рождения сына. Стало понятно, что спасать уже нечего. В конце января 2025-го я впервые пошла к судебным приставам.

Я долго собиралась с духом. Немного страшно идти в такие места. Однако оказалось, что внутри всё достаточно гостеприимно. На входе, правда, просят показать паспорт и что в сумке. Но мне несложно.

«Кто у вас должник?» — спросил пристав-охранник.

«Такой-то», — ответила я.

Поискали в базе — такого нету. Кое-как объяснила, что его и не может там быть, дело-то ещё не заведено.

«Тогда вам в канцелярию», — объяснил охранник.

В канцелярии сидела молодая рыжая девушка. Я начала говорить, что у меня нотариальное соглашение, бывший муж не платит…

«Так это между вами соглашение, мы-то тут что можем сделать», — возразила девушка.

В принципе, если бы я была совсем «дярёвня» и ни разу в жизни не открывала интернет, на этом месте история могла бы и закончиться. Но я-то пришла подкованная! Пару раз повторила, что нотариальное соглашение имеет силу исполнительного листа. Девушка куда-то сходила, с кем-то посоветовалась. Вернулась и сказала писать заявление.

Писать заявление полагалось не в её кабинете, а снаружи. Потом принести обратно готовое.

В заявлении полагается указать всё, что знаешь о должнике: адрес, телефон, место работы, контакты родных и близких; есть ли имущество, автомобиль, бизнес, счета и т. д. Если чего-то не знаешь, эту строчку можно пропустить.

Пока писала, была свидетелем милейшей сценки в коридоре: пристав-охранник «консультировал» бабулечку, очень мягко и терпеливо объяснял ей, что нужно сделать, как зайти на госуслуги с телефона, что там найти, куда тыкнуть. И потом ещё видела похожие ситуации много раз. Охранники там какие-то святые, на них и кричали, и плакали при мне, а они спокойно и доброжелательно всё разруливали.

Я написала всё, что знала, и вернулась в канцелярию. Заявление приняли. Соглашение об алиментах тоже забрали, приобщили. Я пожалела, что не сделала хотя бы ксерокопию.

«Через несколько дней на госуслуги придёт уведомление, вы увидите, кто ваш пристав», — объяснила рыжая девушка.

И всё, меня отпустили, с чистой совестью я отправилась домой.

Через несколько дней на госуслуги ничего не пришло. Не пришло ни через неделю, ни через две. Поэтому я опять пошла в ОСП ножками. Это было 20 февраля.

На второй раз я стала чуть опытнее. Поняла, что не нужно брать с собой рюкзак с ноутбуком, совать туда шапку и шарф. Показывать всё это тяжело и неудобно. Проще поехать налегке, взять только паспорт и телефон.

Паспорт я показала охраннику, сказала, кто мой должник. Он сказал, кто мой пристав. Так я поняла, что дело всё-таки завели.

«Кабинет 8, второй этаж», — направили меня.

Очередь была, но небольшая. Буквально 1-2 человека зашли передо мной. Через 30 минут зашла и я, познакомилась со «своим» приставом. Она нашла моё дело в огромном, от пола до потолка, шкафу. Там было ещё много-премного дел.

Мне велели написать что-то вроде объяснительной или уточняющей записки — как давно не платит бывший муж, какая сейчас сумма претензий. Бумагу мою, написанную от руки, приобщили к делу.

«Мы его вызовем», — пообещала пристав.

Я не придумала, что ещё спросить и что сказать. Только спросила, как часто нужно приходить. Но сформулировала неловко: «Мне, наверное, нет смысла ходить к вам раз в неделю?» Пристав подтвердила, что смысла, конечно, нет.

Второй визит был окончен.

Я не очень поняла, как часто следует напоминать о себе. И решила, что через три недели — будет в самый раз. Третий мой визит состоялся 13 марта.

Но он оказался очень коротким. В здании не было света. Охранник (как обычно, супер-вежливый) объяснил, что без света ничего не работает, пристав меня даже не примет, потому что не найдёт моё дело в компьютере.

Я не придумала, с каким вопросом пристать к мужчинам. Нет света, приходите в другой раз, всё просто и понятно. Пришлось мне развернуться и уйти.

Я вернулась через неделю — 20 марта.

Этот визит оказался интереснее. Пристав рассказала, что бывший муж приходил, писал объяснительную. Там указал, что платить не отказывается, долг признаёт, просто проблемы и нет денег.

«Завтра мы с ним должны в суд пойти, — сказала пристав. — Только он не берёт трубку».

«Конечно, кому же охота от приставов трубку брать!» — я не выдержала и засмеялась.

«Нет, он тут был. Мы ему объяснили, что с нами лучше дружить», — возразила пристав.

Мы ещё немного поболтали, как две подружки. Мой спич заключался в том, что у человека есть две руки, две ноги, машина, всё в порядке со здоровьем. При этом у него нет ребёнка-школьника, за которого отвечаешь 24/7, его нужно одевать, кормить три раза в день, развлекать. И при этих вводных человек не может 12 тысяч заработать — ну это просто смешно. Она слушала меня с сочувствием.

«У него проблемы! — возмущалась я. — А у меня нет проблем? Я не болею, не устаю, я бессмертный пони. Нормально это? А что будет в суде?»

«Как судья решит. Сначала административное наказание. Потом — до уголовного».

Я так поняла это объяснение, что сначала штраф, потом арестовать могут. Ну и всё. Несолоно хлебавши, поехала домой.

Прошёл месяц, алиментов не было, не было и вестей — ни от бывшего, ни от приставов. Я снова отправилась напомнить о себе. Это было 24 апреля.

Этот визит тоже оказался очень коротким. Я не прошла дальше охраны. Назвала фамилию пристава, мне ответили, что она в отпуске.

«А когда прийти?»

«Приходите в мае».

На этот раз я не поехала домой — пошла пешком. Погода располагала. Шла и размышляла о том, что я как будто в повести Гоголя. Или какого-нибудь ещё русского классика.

Я поняла, что значит «хлопотать» за своё дело, что значит «засунуть под сукно». Как это бывает. Как годами у людей не решается простейший вопрос. Просто потому, что нас много, а чиновник один. Не напомнишь о себе — никто не пошевелится. Напомнишь — пошевелится, но так, чуть-чуть. Чтобы не перетрудиться.

В конце мая мне на карту пришли две суммы — 20 тысяч с копейками и ещё один небольшой платёж, 200 с чем-то рублей. Это были точно не аванс, не зарплата, не возврат долга. Отпускных и больничных тоже не ждала. Перебрав всё, я поняла, что смахивает на правду только один вариант — приставы что-то взыскали и перевели мне.

Я обрадовалась и чуть-чуть расслабилась. В следующий раз пошла туда только летом.

Нужно сказать, что выкроить время для такого визита — задачка сложная. Нужно откусить кусочек рабочего времени от вторника или от четверга. Не каждый работодатель будет доволен. Но меня отпускали.

Конечно, мне и самой не хотелось туда ходить — на работе столько дел, задач, столько текстов нужно сдать, столько вопросов решить. И вместо этого — шагать в эту контору, только время тратить. Поэтому я откладывала, откладывала. И пошла только в отпуске — в июле.

К этому времени я стала ещё более подкованной. В частности, посмотрела на сайте ФССП информацию о должнике — для этого достаточно знать ФИО и дату рождения. Так можно узнать номер дела.

Потом заходим на госуслуги, выбираем раздел «Приставы», открывается чатик с роботом-помощником. Ему сообщаем номер дела. Он уточняет, должник я или взыскатель. Выбираю «взыскатель». Открывается новая страничка. Там можно посмотреть все движения по делу. Какая сейчас сумма долга, куда и какие пристав отправлял запросы, какие ограничения наложены на должника.

Меня смутило, что сумма долга — всё ещё 12 тысяч с небольшим. С января по июль должно было набежать больше 80 тысяч рублей. 20 тысяч взыскали. Значит, официальный долг — около 60 тысяч.

Этот вопрос я и задала приставу на встрече в июле. Оказалось, что автоматически долг не пересчитывается. Нужно делать это вручную. Пересчитали на калькуляторе. Пристав обещала, что в деле появится новая сумма. Позже она и правда появилась.

После этого я спросила, как удалось взыскать 20 тысяч. Мне объяснили, что в каком-то из банков нашёлся счёт, на счету были деньги, их арестовали. Я удивилась и рассыпалась в благодарностях.

Затем выяснилось, что в суд мой бывший муж так и не пришёл. Причина очень простая — он не брал трубку.

«Это как-то неправильно. Прячешь голову в песок, не берёшь трубку, и тебя не трогают? Так не должно быть. То есть, если ты придёшь в суд, то всё будет, а если не придёшь, тебя оставят в покое?» — возмутилась я.

«Да мы не оставим, — возразила пристав. — Я и привод выносила».

Тут мне стало интересно, что такое привод. Она объяснила, что оформляется бумага. Приставы-исполнители идут на адрес. Их задача — привести должника в суд принудительно.

Но моего бывшего они по месту жительства не застали. Поэтому единственный выход — оформить ещё один привод и попробовать ещё раз.

«Мальчишка у нас пропал. Трубки он не берёт», — грустно сказала пристав.

«Кто же будет от пристава трубку брать…», — второй раз за полгода грустно пошутила я.

«Я с личного позвоню».

Затем я поинтересовалась, можно ли арестовать у должника ноутбук, сноуборд? Ведь живёт-то он не бедно. Просто прибедняется. Для этого нужны большие долги?

«Да нет, не большие. Но ещё надо попасть туда, к нему домой», — растерянно сказала пристав.

Также меня интересовало, можем ли мы ограничить должнику право управления транспортным средством. Я увидела, что через госуслуги можно подать приставу ходатайство об этом. Есть ли мне смысл это делать?

«Смысл… В принципе, наверное, нету, оно и так есть. С ГАИ у нас есть, оно автоматом… предупреждение. Оно автоматом подтягивается», — такой был ответ.

Мда, ничего не скажешь, плодотворная встреча. Что ж, пойду опять домой, подожду ещё.

Прошло довольно много времени, прежде чем я снова решилась. С июля по декабрь не происходило ничего — ни денег, ни вестей от бывшего, ни весточки от приставов.

Только доходили слухи, что бывший муж уехал в Нижний Новгород. Пожалуй, стоит сообщить об этом приставу, подумала я, и отправилась проторенной дорожкой 4 декабря.

Однако и в этот раз меня развернули. Оказалось, что теперь у приставов новая система — нужно записаться на приём через госуслуги, дождаться подтверждения и только потом приходить. Максимально вежливый охранник показал мне QR-код, я прямо при нём попыталась записаться на ближайший вторник. Он подсказал, какую причину обращения выбрать.

Потом объяснил — вам сейчас придёт письмо на е-мейл, что заявка получена. Потом придёт ещё два письма — что заявка обрабатывается и что приём подтверждён. Дождитесь подтверждения, тогда приходите.

Всё это происходило 4 декабря. Я заявилась на 9 декабря. Первое письмо пришло сразу. На следующий день, 5 декабря, пришло второе письмо — заявку, мол, получили, обрабатываем.

А вот третьего письма не было! Ни 6 декабря, ни 7-го. Ни утром 8-го. Ни вечером 8-го. Утром 9-го мне нужно идти на приём. Но мне не подтверждают его. Но и не отказывают! При отказе пристав должен предложить другое время. Я бы согласилась, конечно. Но когда не происходит ничего — чувствуешь себя совершенно растерянно.

Звоню в отделение — не берут трубку. Звоню на горячую линию ФССП — там робот, к оператору не пробиться. Ладно, попробуем написать в группу ВК.

«Вы записывались?» — строго спросила пристав.

«Да», — заверила я.

Пристав нашла моё дело и постепенно меня вспомнила.

«Холодно как-то», — пожаловалась её коллега, которая сидела за соседним столом. И начала при мне двигать обогреватель, искать тёплую куртку в шкафу и пить чай с десертом.

«Выход был по нему 2 декабря. Он по этому адресу не проживает, — сказала пристав. — Где может быть?»

«Есть информация, что сейчас в Нижнем Новгороде», — рассказала я то, с чем пришла.

«Напишите заявление на розыск, сдайте девочкам в канцелярию. Чтобы его зарегистрировали, чтобы я могла провести его в базе. Чтобы завели розыск. Им нужны потому что основания. Повестку оставляли. Мама не колется», — сказала пристав.

Я сказала, что всё поняла, и попросила ещё раз пересчитать сумму долга, потому что в деле до сих пор висела сумма около 60 тысяч рублей. Как висела с июля, так и осталась в декабре.

«Мы с вами неправильно посчитали», — сказала пристав.

Оказалось, для расчёта нужно было брать прожиточный минимум этого года: 16 169 рублей на ребёнка. А не 12 692, как мы сделали в июле.

Умножили минимум на 11 месяцев, потому что декабрь ещё не кончился. Получилось 177 тысяч с копейками.

«Ого, ни фига себе», — сказала я.

«Да, а с нового года этот минимум ещё увеличится», — ответила пристав.

И тут ей позвонили.

«Да, пап. Привет. Да он заболел. У него температура 38 вчера… Нет, пап, возьми то и другое, пожалуйста, если будешь брать. Угу. Он ещё не проснулся, да? Он и вчера не ходил… Ага. Привези. Привези ещё варенье малиновое. И какое-нибудь ещё там посмотри. Ладно? Апельсин, клубника, что-нибудь такое…» — разговор был довольно долгим. Мне было неловко это слушать.

Всё-таки в итоге пристав решила личные дела и обратила внимание на меня. Мы зафиксировали новую сумму долга, мне даже отдали на руки постановление об этом.

Но у меня оставались ещё вопросы. В августе я отправила через госуслуги ходатайство, в котором просила ограничить должнику право управления автомобилем. Мне пришёл какой-то странный ответ — «услуга оказана, дано разъяснение».

В деле я видела ограничения, наложенные на должника — в частности, арест счетов. А вот об управлении авто там ничего не говорилось. Этот момент я и попросила объяснить:

«А вот помните, я ещё спрашивала насчёт водительских прав. Нельзя ли ограничить?»

«А это у него стоит. Ограничение», — заверила пристав.

«А я не вижу почему на госуслугах, в деле?»

«У нас предупреждение пока вынесено, от 10 сентября. Надо, чтобы он расписался, чтобы ограничение вынести», — пояснила пристав.

На этом мы распрощались. Я спустилась в канцелярию, написала заявление на розыск должника. Заявление приняли, поставили печать.

Итак, я хожу к приставам уже целый год. За это время взыскали 20 000 рублей. С одной стороны, это лучше, чем ничего. С другой стороны, бывшего не поймали, в суд не привели. Он благополучно уехал в другой город, а денег как не было, так и нет. А ведь был момент, когда он не скрывался и был практически у них в руках!

Я не могу сказать, что пристав вообще ничего не делает. Всё-таки двадцатку удалось взыскать. В деле я вижу, что она отправляет запросы во все банки, в ГАИ, в Пенсионный фонд. Приходят ответы. То есть что-то происходит, движение какое-то есть. Но мне от этого не легче.

Слава богу, что я работаю на хорошей должности, родители помогают. Я могу и сама прокормить, одеть и обуть ребёнка. А если бы эти 12 000 рублей для меня составляли половину месячного бюджета? Знаю, что у многих одиноких мам каждая копейка на счету.

Мне бы никто не помог за целый год, ребёнок бы голодал, и государство, которое агитирует нас рожать, развело бы руками? Ах, он не берёт трубку, какая досада!

В целом, я увидела крайнюю неповоротливость системы. И словно бы некую беспомощность. Считаю, что так не должно быть. Уж если речь идёт о детях, к этим делам нужно относиться в сто раз внимательнее! Для вас это просто цифра в отчёте, а для меня это вопрос, что мой сын будет есть на ужин, отметим мы его день рождения или дома посидим.

Отмечу также, что я осознанно пошла на эти муки. Я понимала: если сказать, что я журналист, отношение будет немного другое. Но мне было интересно, как в ведомстве относятся к обычным людям. В общем-то, нормально относятся, вежливо. Но помочь — не помогут. Или эта помощь растянется на годы.

Ну и стоит сказать, что пить чай и жевать еду при посетителях, обсуждать по телефону, какое варенье купить и что сын заболел — эти привычки нужно оставить в прошлом веке. В 2025 году такое нельзя себе позволять. И ремонт в отделении, конечно, не помешал бы.