«Это не только Болливуд, как все привыкли думать»: как уроженец Самары играет плохих парней в индийском кино

Хотели бы сняться в кино? Пока вы только об этом думаете, уроженец Самары Александр Миронов уже вовсю снимается. Вот уже восемь лет он играет плохих парней (хороших реже) в… индийских фильмах. В интервью 63.RU Александр рассказал, всем ли надо танцевать в кадрах, как отбирают актеров на второстепенные роли, почему его не берут играть солдат и полицейских, и можно ли прожить в Индии только на гонорары от съемок (если ты не суперзвезда).

— Вы снимаетесь в индийском кино не первый год. Расскажите о последних съемках.

— Этой зимой я дважды ездил на съёмки в город Хайдарабад. Хочу сказать, что индийское кино — это не только Болливуд, как все привыкли думать. Болливуд — это лишь одна из киностудий в Индии. Там всего 27 языков. И у нескольких штатов есть свои киностудии, которые снимают фильмы именно на языке этого штата. Болливуд — это то, что снимается в Мумбаи на языке маратхи. Помимо этого, ещё есть Молливуд, Толливуд, Инглвуд и другие киностудии. В Индии около пяти-шести киностудий.

— И они все также активно работают, как и киностудия в Болливуде?

— Есть небольшое разделение. Вот, допустим в Мумбаи снимаются видеоклипы, фильмы с танцами, мелодрамы. «Танцор Диско», «Джимми, Джимми, ача, ача» — это все Болливуд.

В городе Хайдарабаде есть большая киностудия. Она считается самой большой в мире, она больше, чем Голливуд. Это территория, которая полностью окружена забором. Это как город в городе. Там внутри находятся декорации в натуральную величину — аэропорт, гоночный трек. Есть горы, реки. Внутри находятся отели, кафе, транспорт ходит, но туда обычный человек не может зайти. Там находятся либо те, кто в кино снимается, либо кто снимает, персонал, либо туда заезжают туристы на автобусах. Но они там ходят с гидами, и их куда попало не пускают.

Называется киностудия «Рамоджи». Там, в основном, снимают боевики. Я снимаюсь в кино как боец и как каскадер, поэтому в Мумбаи бываю очень редко. А вот в Хайдарабаде бываю очень часто. Это штат Телангана.

А ещё есть штат Тамил Наду, у них центральный город — Чинай. Туда мы тоже очень часто ездим. Там тоже снимаются боевики.

Но вот самые последние мои съёмки, откуда я недавно вернулся, были всё же в Мумбаи. Это был международный проект, там были каскадёры из разных стран мира. Это, наверное, были по уровню самые высокие съёмки за 8 лет, сколько снимаюсь в кино.

— Как попадаете на съемки? Есть какая-то база актеров второго, третьего плана? Или как?

— Когда я только-только начинал сниматься, ещё не было чатов в мессенджерах. У меня был друг, который однажды сказал: «У меня есть знакомый агент, если ты хочешь, можешь с ним поговорить». И мы с ним просто встретились. Он посмотрел, что я довольно крепкий парень и говорит: «О, тебя можно куда-нибудь в боевик взять». Я говорю: «Да, класс». А мне тогда хотелось просто для опыта сняться в кино, потому что мне интересно было. И вот раньше это так было: надо было просто знать агентов и с ними поддерживать контакт. Сейчас есть очень много разных групп в мессенджерах — группы с бойцами, группы с танцорами, группы с массовкой, есть группы, в которых все вместе перемешаны. У русских (и европейцев) свои группы, у индусов, например, свои. Я знаю только про русские.

И в таких группах люди просто сидят. Там же есть и агенты — связующее звено между продакшн — теми, кто снимает фильм, директором, режиссёром, — и между артистами. То есть они должны найти артистов, которые будут сниматься в кино. Они, естественно, за это берут неплохую комиссию.

И вот они пишут в такие группы, например: «Съёмки будут в Хайдарабаде с десятого по двадцатое число. Требуются парни-бойцы, возраст от 25 до 40 лет, крепкого телосложения, зарплата такая-то. Перелёт, проживание, питание предоставляются (или не предоставляются), присылайте свои анкеты». Те, кого заинтересовало это объявление, отправляют этому агенту свои фотографии и небольшие характеристики: как зовут, номер телефона, сколько лет, рост, вес. А дальше агент посылает анкеты директору продакшна, и тот уже со своей командой выбирает. Кого выбрали — с теми связывается агент. Покупает им билеты, встречает на месте, провожает обратно.

— А за какое время обычно поступает такое сообщение? И каков принцип отбора — кто первый среагировал, тот и попал?

— Например, на съемку надо пять человек. А анкеты прислали 15 человек. Они из этих 15 выбирают пять, и эти пять едут. Те, кто больше подходит. Иногда бывают требования по внешности. Например, у меня борода, и меня никогда не берут на роль полицейских и солдат, потому что в Индии они не носят бород.

А по поводу времени — чаще всего сообщают о работе примерно за неделю до съёмок. Если очень большой проект, то агенты могут даже за месяц начать искать людей для съемок. Иногда бывает даже такое, как у меня на последних съёмках, мне прямо написали и говорят: «Ты сможешь сегодня ночью вылететь?» Я говорю: «Могу». И полетел.

— Перелёт и проживание вам оплачивают?

— Да, оплачивают чаще всего все расходы. Даже если тебе надо постирать в отеле свои вещи.

— А какие условия в отелях, где размещают, когда приезжаете на съемки?

— Я никогда не езжу как массовка. Я все время езжу как файтер (участник рукопашного боя. — Прим. ред.) или как каскадёр. Для нас условия немного лучше, чем для массовки. Тех, кто едет сниматься в массовке, могут даже в хостел заселить. Чаще всего они ездят на автобусах между городами. У нас, у бойцов, жёсткое правило, что мы летаем только на самолётах и живём в нормальных отелях, три звезды примерно.

— Что вам приходится делать в кадре? И приходилось ли какие-то навыки новые осваивать для съёмок?

— Всякие драки и падения, стрелялки. Я занимался спортом много лет, в том числе боксом. По идее, этот навык хороший, чтобы изображать драку в кино, но на самом деле не совсем. Потому что в боксе человек, когда реально боксирует, пытается лицо закрыть руками, у него движения очень прямые, рациональные, а в кино надо, наоборот, делать неправильно — ты должен открывать лицо, чтобы его всегда в кадре видно было. Удары должны быть все очень размашистые, такие, чтобы это смотрелось в кино красиво.

Поэтому иногда бывает, что я что-то начинаю делать, а мне говорят: «Ты не боксёр, успокойся, тебе надо быть более киношным, открытым». Как вообще выглядит наша работа? Если это речь идёт о каких-то драках, то вот встают сначала два индуса. Встаёт постановщик драк. Он ставит драку между ними, как хореограф — танец. И они сначала всё отрепетировали, потом зовут нас и говорят: «Вот ты — это он, а твой друг — это вот тот индус. Вы должны сейчас посмотреть, как они делают, а потом повторить». То есть никто никого, естественно, реально не бьёт, все удары мимо, а снимают с такого ракурса, как будто удар был.

На мой взгляд, самое главное, для бойца — это надо быть просто большим. То есть даже необязательно, чтобы у тебя кубики на животе были. Надо быть просто большим, крупным, уметь изображать эмоции — ну то есть, когда ты злишься, ты пыхтишь, сопишь, рычишь. Ну и уметь красиво падать, чтобы это реально выглядело.

А теперь то, что касается каскадёрства. Здесь оно немножко не такое, как у нас в России. Никто там не горит, на машинах не разбивается. Индусы любят такую штуку: когда у них драка идёт, кто-нибудь кого-нибудь ударил, а тот на несколько метров отлетел. И когда такие моменты снимают, они надевают на тебя жилет специальный и пристёгивают трос к нему. Когда тебя бьют, другие люди резко тянут за этот трос — и ты улетаешь на маты. Вот такие трюки в основном. Ну, может, еще сальто какое-то делаешь. У меня самый сложный трюк был: стою, меня дёргают тросом, я подлетаю вверх, улетаю ногами вперёд и падаю спиной на лестницу и с неё скатываюсь. Это такой уже серьёзный, каскадёрский трюк.

В тот же сезон, это было три года назад, я делал не очень сложный трюк — мне надо было всего лишь подпрыгнуть и сделать сальто через бок. И меня очень рано отпустили с этого троса, и я, когда приземлился на ногу, неудачно ее поставил и сломал лодыжку.

— Кто обычно компенсирует затраты на лечение, если бойцы получают травмы?

— Всё зависит от того, как договоришься. Если изначально проговорено, что если будет травма, она оплачивается, то все будет оплачено.

— Это была у вас единственная травма за все восемь лет съемок?

— Перелом — да, единственный. А царапины, синяки — ерунда всякая — бывают, да.

— Вот вы говорите про «красиво падать». А этому нужно обучиться самостоятельно? Или обучают на первых порах во время съёмок?

— Я в детстве занимался борьбой, айкидо, на карате ходил. А там тебя обучают падать так, чтобы ты не ударился и чтобы это было безопасно. Для меня правильно падать — это очень легко, у меня это как-то само собой получается. Я много раз замечал, что мне помощник режиссёра или режиссёр говорит: «О, ты прямо очень хорошо падаешь».

— Кстати, про синяки и ссадины. Как вам наносят грим? И как долго?

— Однажды я был на съемках, которые длились восемь дней. И мы туда приезжали очень рано, ещё до восхода солнца, и меня гримировали около двух часов каждый день. Мне не рисовали синяки и ссадины. Мы играли гладиаторов древних и были по пояс голые. А у меня много татуировок. И вот мне каждое утро все эти татуировки замазывали тональным кремом, потом сверху кокосовым маслом, чтобы я блестел, и рисовали ещё на лице боевой раскрас. Это вот долго было. Потом, после сьемок, всё с меня стирали.

А по поводу крови, которая выступает после удара по сюжету (а мы чаще всего плохие парни), у них есть там искусственная кровь, в тюбиках. Она именно для кинематографа производится и как натуральная кровь застывает. Иногда ее прикрепляют на губу, а иногда просто наливают прямо в рот. Она по вкусу немного на малину похожа. У неё и запах такой же малиновый.

— А помните, когда у вас было наибольшее количество дублей? И бывает ли, что всё снимается сразу с одного дубля?

— В Индии, по моему наблюдению, чаще всего делают три-четыре дубля одной сцены. Бывает иногда, что с первого дубля что-то снимается, особенно, если это что-то очень простенькое. У меня на недавних съемках был такой момент, что меня ударяет главный отрицательный герой (у меня там была роль положительного персонажа, что редкость). Я падаю на деревянный стул, и этот деревянный стул подо мной ломается. Для сцены сделали специальный такой стул из прессованной бумаги и надпилили его во многих местах. И мне прямо сказали: «Постарайся, пожалуйста, сделать всё с первого раза, потому что таких стульев нет больше». И мы с первого дубля всё сделали.

Но бывает и наоборот. Года три назад были съемки в Чинае. Мы играли солдат, у нас были ботинки, наколенники, налокотники, бронежилеты, каски, оружие. Всё это достаточно тяжелое. И был такой кадр, что мы, много-много человек, бежим друг за другом через кукурузное поле. Это всё ночью. В одном кадре было человек, наверное, сорок. Я был где-то ближе к концу, а людей в начале я даже не видел. Такой длинный кадр.

И мы реально бегали почти всю ночь. Там дублей, наверное, сорок было. И получилось так, что мы поле уже ближе к утру, можно сказать, полностью вытоптали. И режиссёр помощников заставил ходить по полю с трубами. Они трубой делали дырку и заново втыкали туда кукурузу, чтобы поле восстановить, чтобы нам дальше снимать.

— Не могу не спросить про гонорары…

— Самый первый раз за съемку в фильме мне платили 3500 рупий в день (это примерно 3500 рублей в день). Это был фильм на английском языке для мирового кинопроката с очень известным актёром, его зовут Тайгер Шрофф. И вообще, как сейчас я понимаю, такая работа стоит минимум 15 000. Но на тот момент это были мои самые первые съёмки, и мне было просто интересно. Агент спросил: «Хочешь сняться за 3500?» Я говорю: «Да, конечно, хочу, давай». И я при этом не считаю, что он меня обманул, это как на рынке — есть продавец, а есть покупатель.

А вообще, за съемку в массовых сценах платят в день от 4000 до 6000 рупий. А у нас, у бойцов, есть очень интересный момент. Мы сейчас сделали что-то наподобие профсоюза. Те, кто снимаются в массовке, друг друга не знают, их очень много. А нас, кто снимается в роли бойцов, не так много, мы в 90% случаев друг друга знаем. И мы между собой договорились, что никто не ездит на съемки меньше чем за 12 000 рупий в день. Это у нас минимальный прайс. Иногда можно договориться подороже, особенно, если в сцене есть какие-то трюки и ты не просто боец, а ещё и каскадёр. Или есть, например, небольшие диалоги. За сказанные фразы могут доплатить тысяч пять-семь. А у ребят, которые танцуют, гонорар обычно 8-10 тысяч рупий за съемочный день.

— Фразы обычно на каком языке?

— Чаще всего на английском. Но хотя у меня было такое, что меня просили и на русском. Правда, этот фильм не вышел.

— А смотрели ли вы когда-нибудь фильмы с вашим участием?

— Чаще всего это выглядит так: снимают дней пять, а в фильме ты восемь секунд (смеется). Но я снимался в одном фильме, где играл гладиатора (я рассказывал выше), там меня в итоге показали примерно четыре минуты. Это прям достаточно долго. Мне понравилось. Там меня даже крупным планом снимали. А недавно я снимался в фильме, где было всего пять актёров: один главный герой, один отрицательный герой и нас трое ещё. И вот я думаю, что, может быть, меня даже в титрах укажут. Но пока такого ни разу не было.

— Кого вы там играли? Или это пока секрет?

— Нет, это не секрет. Фильм будет называться Watchman. «Часовщик», как я понимаю. Фильм про хакеров. Мы — команда хакеров. Я — хакер из Германии. Меня по фильму зовут Полярный Медведь. И мы вроде как хорошие ребята-программисты, которые пытаются бороться против большой корпорации. Нам сюжет всего фильма не объясняют. Я вижу только те сцены, где я участвую. И мы приезжаем в какой-то заброшенный дом, делаем там своё логово с компьютерами и оттуда работаем. А потом на наш дом нападают плохие ребята, и мы там с ними стреляемся, дерёмся.

— Приходилось ли сниматься с известными актёрами?

— В нескольких проектах я снимался с очень известными индийскими актёрами. Тот же Тайгер Шрофф. Когда мы снимались, в съемках были задействованы всего четыре актера.

И чем меньше людей, тем лучше отношение ко актёрам со стороны вообще всех абсолютно. Мы там снимались в очень людном месте, и к нам даже приставили человека, который нас закрывал от прохожих, которые хотели нас фотографировать. Сам главный герой, вот этот Тайгер Шрофф, с нами общался очень вежливо, на «вы».

И это, кстати, у многих актёров присутствует. Если во время съемок драк он тебя как-то случайно заденет, то потом, когда уже сцена снята, подходит, спрашивает: «Всё нормально? Я не сильно тебя задел? Не больно?» Очень хорошие отношения. Они все нормальные люди.

Еще у меня два раза были съёмки с другим очень известным актёром, его зовут Аамир Хан. Одни из первых съёмок с ним были, это был ремейк «Форреста Гампа» в 2019 году. И в прошлом году с ним же у меня были съёмки в штате Раджастан. Там было озеро большое, солёное, высохшее, как пустыня выглядело. И мы тоже там с ним снимались. Тоже очень вежливо общается, у меня тоже есть с ними фотографии.

— А индийское кино не с собой вы смотрите? И какой жанр вам нравится?

— Больше скажу, даже те фильмы, которые со мной, я ни один не смотрел полностью. Я знаю, в каких я моментах, и сразу туда проматываю. Как-то не очень мне заходит жанр художественного кино. Но это не только касаемо индийских фильмов. Я вообще очень редко смотрю художественные фильмы. Мне больше нравится что-нибудь документальное.

— В каком документальном проекте бы снялись?

— Знаете, это, наверное, больше на уровне какой-то даже не мечты, а в контексте, что «было бы здорово». То есть, я понимаю, что это невозможно, нереально, и если до дела дойдёт, я, наверное, откажусь, но тем не менее. Есть индийский эпос, называется «Махабхарата». Он огромный. В Индии сняли по этому эпосу сериал давным-давно, там чуть ли не тысяча серий. То есть, если сниматься в новой версии этого эпоса, то это прямо на несколько лет. Вот там бы я, наверное, сыграл какого-нибудь бога. Это было бы круто.

— Задам вопрос про сложности съёмок в индийском кино. Есть ли нюансы, которые лично вам не нравятся?

— Я не люблю ночные съёмки. Для меня это тяжело, ты на несколько дней становишься, как я говорю, вампиром. То есть ночью снимаешься, потом дома спишь, кувырком идёт весь режим.

Я соглашаюсь на ночные съёмки, но еду на них и думаю: «Блин, сейчас будет сложно именно с тем, что ты постоянно спать хочешь, режима никакого нету, то голодный, то объелся».

Еще момент: есть агенты, с которыми я много раз работал, и уже знаю, чего от них ожидать. А есть новые агенты, и ехать к таким немного тревожно. Как все будет организовано? Куда поселят? Чем будут кормить? Например, на киностудию «Рамоджи» не ездит доставка еды, и поэтому, когда там снимаешься, ешь только индийскую еду. Для меня это окей, но для многих ребят, которые не любят индийскую еду, это сложность.

— А можно ли в Индии прожить на гонорары от съемок в фильмах?

— У меня есть много знакомых, которые живут в Индии и существуют только на то, что заработают на съемках. Но есть большой минус в таком заработке: это не постоянная работа. Бывает, что за год может быть пять съемок, а может не быть ни одной. Нет стабильности. Но, в принципе, жить на заработок от съемок в кино можно, если грамотно распределять расходы.