«Если начну кричать на детей, это будет выглядеть смешно»: как Станислава Яницкая из Самары стала учителем года в 26 лет

В Самарской области завершился конкурс «Учитель года — 2026». Победу в нем одержала 26-летняя преподаватель биологии в лицее «Престиж» Станислава Яницкая. Журналист 63.RU Людмила Данилина поговорила с ней о профессии учителя (а наша героиня вовсе не мечтала о ней с детства) и о современных школьниках.

А еще Станислава рассказала, понимают ли учителя, кто готовил домашнее задание: ученик или нейросеть (школьники часто считают, что педагоги этого не замечают), и с кем легче работать — с детьми или с родителями.

— Сначала расскажите про конкурс. Что для вас было самое сложное? А с чем справились легко?

— Сложно было всё. Наверное, ни одно задание, ни одно конкурсное испытание не было простым. Я в конкурсе участвую второй раз. Первый раз пробовала свои силы в 2023 году. И в первый раз участвовать мне было гораздо проще, наверное, потому что ты еще не понимаешь, что из себя представляет конкурс, и вот с такими бесстрашием и амбициозностью к нему подходишь.

А второй раз было сложнее, каждый этап вызывал определенные сомнения. А самая большая сложность в этом конкурсе — его длительность. То есть уважаемые члены жюри скрупулезно, длительно рассматривали нас в разных испытаниях, поэтому мы начали в октябре, а закончили в конце марта.

— Что из себя представлял конкурс? Были ли задания в онлайн-форматах или всё проходило очно?

— Никаких онлайн-заданий не было, всё было исключительно в живом формате. Было три этапа. Первый этап — межрайонный, затем муниципальный, городской, и областной. И на каждом этапе мы проходили примерно одни и те же конкурсные испытания. Давали открытый урок по нашему предмету детям, незнакомым нам. Затем был классный час с теми же детьми, которым мы давали урок.

Также был методический семинар — это выступление, где мы рассказывали о своей методике, которую мы берем в конкурс, и она должна прослеживаться во всех конкурсных испытаниях.

В этом году было достаточно много новых конкурсных форматов. У нас впервые, наверное, за все годы были такие конкурсные испытания, как «Педагогическое интервью» и «Педагогический форсаж».

«Педагогический форсаж» — это испытание для финалистов. Мы вытягивали — буквально как на экзамене — билеты с педагогическими ситуациями. Все билеты были посвящены проблеме адаптации детей-инофонов (это дети, попавшие в новую языковую среду. — Прим. ред.) в образовательную среду, адаптации детей с миграционной историей, так как в этом году у нас Год единства народов России. И мы должны были представить жюри решение этой проблемы, затрагивая все возможные сферы образовательного процесса.

— Расскажите об открытых уроках. Вы ребятам какого возраста давали такие уроки?

— Я специализируюсь на старших классах, потому что пришла работать в лицей сразу на старшие классы, и поэтому на конкурсных уроках всегда беру старшеклассников, хотя преподаю практически во всех параллелях. На этом конкурсе у меня был 11-й класс.

— Как вас встретили ребята? Был ли какой-то отклик? Или они волновались больше вас?

— Я каждый раз убеждаюсь на всех конкурсах, где есть взаимодействие с детьми, что они очень хотят тебе помочь. Они понимают, что это конкурс, что тебе достаточно сложно, и пытаются быть активными, отвечать на твои вопросы.

— А как приняли решение участвовать в конкурсе? Это была рекомендация от руководства или вы сами решили пойти и попробовать свои силы?

— Рекомендаций от руководства не было, я сама отношу себя к такой малочисленной категории учителей, как конкурсный учитель, потому что я участвую в конкурсах профессионального мастерства. И не потому, что я считаю, что у меня какая-то выдающаяся методика, а просто это выход из зоны комфорта, это то, что, наверное, работает порой лучше, чем курсы повышения квалификации, потому что это обмен опытом и это интересно.

Я второй раз участвую в этом конкурсе. И так как в первый раз у меня получилось только выйти на областной этап, мне хотелось реабилитироваться. Идти сразу на следующий год было неразумно, потому что ты должен всё-таки что-то осознать, проанализировать. А вот спустя три года я пошла, и у меня была задача войти в пятерку финалистов. Ну я, собственно, план выполнила (улыбается).

— Расскажите о конкурентах. Много ли было молодых учителей? И не было ли волнительно конкурировать с учителями, например, с 20–30-летним стажем? И были ли такие?

— В этом году вообще уникальная история. Как правило, в конкурсе достаточно мало участвует представителей сильного пола. А в этом году у нас почти половина участников на областном этапе были мужчины. С мужчинами соревноваться сложно. Потому что мужчина в образовании — это редкость. А если мужчина выходит на конкурс, значит, он уверен в своих силах и в своем материале.

Но у нас сложились очень дружеские взаимоотношения с конкурентами, если их можно так назвать. Что касается молодых специалистов, то в этом году таких было много, это отмечали и все члены жюри на всех уровнях.

Педагоги со стажем тоже были. Но я всегда стараюсь воспользоваться этим моментом в плане получения какого-то опыта. То есть я очень люблю общаться со своими конкурентами, узнавать, как они подходят к конкурсу. Потому что конкурс — это всегда страшно и волнительно, всегда будет хоть одна бессонная ночь, когда ты будешь ворочаться и думать: «А что ж там произойдет?» Ну без этого никак. Значит, мы живые.

— Как узнали о победе? Понимали, что на торжественном мероприятии с губернатором прозвучит ваше имя?

— Не понимала абсолютно. Я не была, еще раз повторюсь, уверена в том, что я выиграю. У меня никогда не возникало такой мысли ни на одном этапе. Скорее, наоборот. Узнала о победе я в тот момент, когда Вячеслав Андреевич Федорищев открыл конверт и назвал мое имя. Я даже, честно говоря, сразу и не расслышала, что это я. Поняла это, когда увидела реакцию своей группы поддержки.

— Кто у вас был в группе поддержки?

— Коллеги, директор, мои родители, которые вообще, наверное, впервые побывали вот в таком образовательном сообществе. Они знают, что я человек конкурсный, но никогда особо в эту тему не погружались.

— А ваши ученики знали, что вы участвуете?

— Я классный руководитель в 6-м классе. У меня не самый простой класс — в том плане, что они у меня суперумные и очень изобретательные в плане хулиганства. И у нас частенько диалог начинается со слов: «Станислава Владимировна, мы здесь ни при чём» (смеется). И я их очень попросила на период конкурса как-то держать себя в руках, потому что мне было сложно и не хватало времени. И они сдержали слово, но сказали: «Мы это сделаем, но только вы выиграйте, пожалуйста». Вот пришлось такую плату внести (смеется).

На следующий день после победы они меня встретили с большим плакатом, с шарами. И, что тоже удивительно, пришли намного раньше, чем начинается первый урок, хотя они у меня всегда бегут в школу в последние минуты перед звонком (улыбается).

— Вам на торжественной церемонии вручили ключи от машины. Покатались уже на ней? Есть ли у вас водительские права?

— У меня нет водительских прав. И всегда это был такой вопрос, который где-то в воздухе витал. Я всегда хотела, но для того, чтобы отучиться, нужно время. А времени, особенно в современной школе, нет, потому что ты всё время где-то и чем-то занят. А сейчас есть еще один стимул получить водительские права.

— Вы говорили, что ведете биологию у разных классов. А с кем интереснее и с кем проще?

— Со всеми детьми интересно. Но если мы отталкиваемся от специфики материала, то в 11-м классе мне ближе именно материал, особенно если мы говорим про профиль, углублённое изучение, подготовку к экзаменам, здесь много сложных вещей — молекулярная биология, общая биология.

А что касается работы с детьми помладше, 5–6 классы, здесь, конечно, мы серьезно удариться в науку не можем, но мы очень сильно стараемся, и здесь интересно искать новые подходы, чтобы детей заинтересовать. И несмотря на то что всего один час биологии в неделю в 5–6 классах, надо сделать так, чтобы она для детей не стала предметом, который просто графа в расписании, а чтобы было что-то интересное.

Поэтому с маленькими детьми, конечно, сложнее. Но я осознанно взяла параллель 5-х классов, потому что нужно как-то расти в профессиональном плане. Со старшеклассниками мне спокойнее. В 5-м классе нужно постоянно быть начеку (смеется). Нужно постоянно следить за концентрацией внимания, использовать какие-то методы, чтобы переключать внимание детей, но чтобы они могли быстро вернуться в рабочее состояние. Это еще непростой период, дети адаптируются после 4-го класса, им сложно, но адаптируются дети и вместе с ними адаптируется учитель.

— Вы строгий учитель?

— Я вообще не строгий учитель, абсолютно, от слова «совсем». Я, в принципе, никогда не повышаю голос. Просто потому, что мне это неорганично. Это выглядит смешно, если я начинаю ругаться или кричать. Во-вторых, мне кажется, что это такой жест бессилия, когда ты ничего не можешь сделать, — и вот ругаешься и кричишь. То есть, что касается громкости, да, голос я не повышаю.

Что касается строгости, я здесь тоже достаточно лояльный педагог — в том плане, что я трепетно отношусь к тому, поняли дети или нет. Буду спрашивать это миллион раз и смотреть, действительно ли ребенок понял или не понял, чтобы моя совесть была чиста и я убедилась в том, что им стало понятно, а не просто тема была для них как китайская грамота.

Что касается оценок, я всегда даю их исправлять, особенно если у ребенка есть желание. Я думаю, что нужно поддерживать, если ребенок хочет исправить свою оценку, потому что иначе потом он вообще отпустит вожжи и перестанет это делать.

— Современные дети часто обращаются к искусственному интеллекту в подготовке домашних заданий, считая, что учитель ничего не заметит. Так вот вопрос: видят ли учителя, что домашнее задание сделано с помощью искусственного интеллекта?

— Не просто видят, можно целую выставку таких работ периодически устраивать (смеется). Я сочувствую учителям-словесникам, потому что, наверное, в сочинениях вообще коллапс творится с появлением искусственного интеллекта. В моем предмете сделать домашнее задание с колонками «Алисой» или «Марусей» сложнее. К примеру, в решении генетических задач в старших классах сложно спросить у искусственного интеллекта решение, задать ему задачку, чтобы он ее решил так, как я показывала. Поэтому, конечно, видно. Видно, когда в 5-м классе ребенок использует такую терминологию, которую ты никогда не произносил вообще на уроке, и, очевидно, что это и не мама и не папа ему подсказали.

ИИ — это великий соблазн. И делегировать обязанности искусственному интеллекту — это, конечно, страшная история. С точки зрения педагога, конечно, я переживаю, потому что чувствую на себе, как использование искусственного интеллекта порой расслабляет. Хотя я столкнулась с ним уже взрослой, а сейчас у детей интернет и «умные колонки» в свободном доступе с раннего возраста.

Ты, например, должен написать какой-то пост с отчетом или что-либо еще, и ты понимаешь, что сейчас ты можешь воспользоваться ИИ — тебе быстренько за несколько секунд всё напишут. А потом сталкиваешься с тем, что начинаешь писать что-то самостоятельно, а уже сложно, уже как будто эти связи нейронные в мозге куда-то деваются (улыбается).

Но, с другой стороны, я надеюсь, что благодаря искусственному интеллекту начнет в разы больше цениться человеческий труд и продукт человеческой деятельности, потому что это станет эксклюзивом и редкостью.

— Расскажите немного о себе. Почему именно биология?

— В 5-м классе я очень непросто адаптировалась после начальной школы. А учитель, мой классный руководитель Татьяна Михайловна Черникова, нашла ко мне подход. И я обратила внимание на биологию, которую она вела. Плюс к этому в период обучения в средней школе я занималась верховой ездой в любительском формате. И мне очень нравились животные.

Быть учителем с детства я не мечтала. И после школы поступила в Самарский государственный университет на биологический факультет. Первоначально мне хотелось после первых курсов заниматься наукой. Но другой важный человек в моей жизни, декан биологического факультета Глеб Львович Рытов, во мне разглядел немного другие качества. Он сказал, что с моим темпераментом, с моей активностью нужно попробовать пойти в школу. А я тогда подумала: «Чтобы я — в школе?!» Для меня тогда школа оставалась того формата, в который училась я. А сегодня школа — это совершенно другое место. Глеб Львович мне сказал замечательную фразу, и я с ней полностью согласна: «Учитель — это самое реальное место работы: всегда было, есть и будет».

И именно Глеб Львович направил меня еще в вузе на кафедру довузовской подготовки. Там нужно было работать с абитуриентами, поступающими в наш вуз, подготавливать их к экзаменам. Я попробовала, мне действительно понравилось.

Параллельно с первого курса я работала в Самарском детском эколого-биологическом центре (станция юннатов. — Прим. ред.). Я там работала лаборантом в отделе животноводства и никак не пересекалась с педагогикой, с детьми, с допобразованием даже. Я занималась с животными, буквально ухаживала за ними. Потом, в 2019 году, когда я окончила бакалавриат, меня взяли педагогом допобразования на Станцию юных натуралистов. Я занималась всевозможными конкурсами экологической направленности с детьми. А потом я немножко заскучала в допобразовании. Захотелось попробовать себя именно в школе. И пришла работать сюда — в лицей «Престиж».

— Получается, что во время студенчества вы не проходили, как студенты педагогического вуза, педпрактику в школе. Наверное, вначале было непросто? Вспомните свой первый урок и первых учеников.

— Знаете, мне, может быть, это и помогло (смеется). Я не боялась детей совершенно. И вот это то, что меня, наверное, до сих пор ведет вперед, может быть, в том числе и в каких-то конкурсных испытаниях.

Я совершенно не боюсь выступать перед детьми, я не боюсь с ними взаимодействовать. Мне не страшно увидеть их скучающие лица, если такое случится, я из-за этого не расстроюсь. Я не боюсь каких-то детских провокаций или чего-то еще. В этом плане у меня какое-то врожденное органическое бесстрашие (улыбается).

Своих первых учеников, конечно, я помню. Это был 10-й класс. Перед своим первым уроком я долго не могла найти кабинет, и они меня в этот кабинет привели сами. И с этими детьми мы до сих пор общаемся. Это был первый биохимпрофиль. Всего четыре человека сдавали биологию, все показали потрясающие результаты. Они все очень старались не разочаровать меня. И мне было это очень приятно. Они понимали, возможно, что, когда приходит молодой педагог, очень-очень важно в первые годы работы его не спугнуть (смеется).

— Волновались перед первым уроком?

— Честно, нет. Вообще ни капельки не волновалась. И это я с открытой душой говорю. Я волнуюсь на конкурсах, я волнуюсь, когда дети экзамен сдают. Волнуюсь за детей, когда они сами на конкурсах. Я волнуюсь, если у детей что-то произошло. Я волнуюсь периодически, что не смогу справиться с задачами, которые поставило начальство. Но перед уроками — никогда.

— Возникает ли у вас чувство выгорания? Как вы с этим чувством боретесь?

— Как мне кажется, нужно понимать, что это неизбежно. И выгорания не стоит бояться. Просто нужно понимать, что мы не роботы и человеческий ресурс ограничен. И если в какой-то момент времени ты понимаешь, что сейчас нужно взять паузу для того, чтобы не взаимодействовать с детьми, а просто посидеть в кабинете на перемене, то это нормально, это не говорит, что ты плохой педагог.

Плюс сейчас такая невероятная многозадачность в школе. Информационный поток невероятный. Постоянное общение в чатах: с родителями, с детьми, с коллегами. Конечно, от этого можно выгореть, причем очень быстро. Еще очень важный момент, что выгорание наступает в тот момент, когда ты каждый день делаешь одно и то же. Именно поэтому я люблю экспериментировать с подачей материала. Поэтому люблю участвовать в конкурсах — это то, что пробуждает тебя, не дает тебе закопаться в рутине.

Конечно, у меня тоже бывает выгорание. Бывает, что первые дни летнего отпуска я две недели лежу пластом, а у меня в ушах звенит и гул детских голосов стоит (смеется).

— Вы сказали, что общение в чатах с родителями… А с кем проще? С родителями или с детьми? Я знаю, что некоторые учителя говорят, что чаще бывает сложно именно с родителями.

— Полностью поддерживаю. Конечно, с родителями сложнее всего работать. Это такая вторая педнагрузка. Дети гибкие, пластичные. Как правило, если возникает какая-то конфликтная ситуация, детям не очень хочется длительное время в ней находиться. Они сами заинтересованы в том, чтобы ее решить. Родители — это уже взрослые, сформировавшиеся люди. И их тоже нужно понимать. Каждый родитель, и это нормально, считает своего ребенка самым лучшим, самым умным, пытается ему всячески помочь, он за него испытывает оправданную родительскую тревогу. Поэтому здесь сложно то, что ты каждому должен уделить время и каждому должен объяснить, что всё, что происходит в школе, это исключительно во благо ребенка. А если они не понимают почему, то тоже надо объяснять.

Почему мы сделали именно так? Почему в данном случае учитель поставил негативную оценку? Нужно объяснять, что мы оцениваем не личность ребенка, а его работу, его обучение, что это для нас маркеры и показатели. То есть это длительная просветительская деятельность, которая ежедневно происходит. Плюс родители не должны чувствовать себя брошенными классным руководителем, точно так же, как и дети, потому что они начинают переживать и впадать в тревожные состояния на этот счет.

В педвузах студентов учат работать с детьми, но никто не учит работать со взрослыми. Это другая стезя совершенно.

— У учителя определенный график работы. Никогда, например, в сентябре, в бархатный сезон, не поехать на море. Или в феврале куда-нибудь — покататься на лыжах. Как привыкаете к тому, что отпуск только летом? Нравится ли вам это или приходится подстраиваться?

— Конечно, нравится. Я вообще не воспринимаю другой период для отпуска, кроме лета. Я не могу представить, как можно отдыхать в другое время года. Мы с детства приучены, что лето — это каникулы. Я не представляю отпуск в середине февраля, например, и не понимаю, зачем он нужен в середине февраля. Поэтому я абсолютно счастлива, что летом у меня всегда отпуск.

— Куда ездите отдыхать?

— За границей не бываю. По России езжу часто, но именно по рабочим вопросам, много поездила с конкурсами. Часто бываю в Питере, в Москве, бывала в Пятигорске, в Калининграде.

А вообще на путешествие нужно время. Я как-то и не заядлый путешественник, если честно. Я больше домосед, когда это получается. Наверное, потому что в принципе дома редко бываю (смеется).

— Какой город, в котором вы были, вас наиболее впечатлил? Куда бы вы вернулись еще раз просто погулять без каких-то рабочих задач?

— Мне очень нравится Пятигорск. Когда я туда приехала, я подумала, что это что-то сказочное и волшебное. Я очень люблю Волгоград. Я была в нём несколько раз и в подростковом возрасте, и уже взрослой. Там тоже какая-то особенная атмосфера. Очень хочу побывать в Нижнем Новгороде. Я там никогда не была, но душа меня почему-то туда тянет.

— А с детьми, может быть, ездите во время учебного года куда-то?

— У нас с ними договор. Они к концу 6-го класса мне доказывают, что могут себя нормально вести. Дети с середины 5-го класса начали мне говорить, что мы должны поехать в другой город. Я говорю, что мы пока не можем себе это позволить, потому что поезд этого не выдержит (смеется). Поэтому мы ждем, пока подрастем, и в 7-м классе уже поедем. Сначала не на дальние расстояния, возможно, съездим на экскурсию в Пензу, может быть, в тот же самый Волгоград. А там уже посмотрим, как им это откликается. Пока у нас театр, экскурсии на всевозможные производства… Так что есть чем заняться и в родном регионе.

— Где в театре были последний раз с детьми?

— Я вообще сама театрал. Люблю театр еще со школьных времен. Классный руководитель нас приобщала к театру, у нас была традиция: мы практически каждый месяц ездили на какой-то спектакль. А теперь я стараюсь эту традицию поддерживать и сама как классный руководитель.

Последнее, куда я водила детей буквально пару недель назад, — постановка «Маленький принц», она идет на экспериментальной сцене в драмтеатре имени Горького. Произведение достаточно сложное, я всегда его сложно воспринимала и не могу сказать, что я его фанат, хотя оно одно из самых известных и величайших. Так вот, эта постановка перевернула даже мое представление об этом произведении. И, что меня удивило, постановка и детей «зацепила». После спектакля мы еще какое-то время погуляли по городу, и всё это время они активно обсуждали, чем же отличается спектакль от книги. А это дорогого стоит.