«Разочарование в работе»: почему выгорают и уходят целевики — и как «починить» систему

В вузах страны целевые места исчисляются сотнями и тысячами. Но абитуриенты не спешат связать себя обязательствами с будущими работодателями, поэтому в начале учебного года ректоры нескольких университетов заявили о невыполнении плана по набору. Есть ли выход? NGS.RU узнал позицию самих выпускников целевых программ и экспертов в области образования.

В начале сентября ректоры нескольких вузов сообщили на пресс-конференции в ТАСС, что не могут выполнить план по целевому обучению: абитуриентов не привлекают обязательства в виде отработки. И в то же время выпускники тоже всячески пытаются ее избежать.

«Многие, кто должен был прийти на предприятия, этого не сделал. Это печально. В этом году были такие случаи, и мне стыдно за таких ребят», — сказал по этому поводу ректор НГУ Михаил Федорук.

Тема вызвала большой резонанс, читатели NGS.RU оставили больше 250 комментариев под публикацией. Некоторые между тем рассказали, как они сами или их близкие пытались попасть на целевое обучение, но им это не удалось.

«Я вот по целевому не прошла в медколледж. Готова и 3 года отработать, и образование младшей медсестры у меня есть, и работаю в больнице. Понять не могу, вроде стране медиков не хватает. Мне 42 года, осознанное решение, хочу помогать людям. По аттестату 3,85 балла, видимо, не подхожу. И платно пыталась — бесполезно», — оставила комментарий читательница, пожелавшая остаться анонимной.

«Ребенок с высокими баллами поступал на целевое в НГМУ и не прошел. Вам туда медалисты, что ли, нужны? Ну и учитесь тогда сами за 400 тысяч рублей в год, и работайте потом врачами», — написал другой неавторизованный пользователь.

Выпускница вуза, пожелавшая сохранить анонимность, сейчас отрабатывает целевое обучение в одном из средних образовательных учреждений города. За годы, проведенные в университете, у студентки произошла переоценка ценностей, поэтому она пожалела о своем выборе. И сейчас она ищет возможность расторгнуть контракт.

«Я с самого детства мечтала быть учителем именно в своей школе. Была уверена в своем призвании, много работала, чтобы этого добиться. А потом в один момент розовые очки разбились, и я увидела настоящую картинку. Еще во время практики у меня началась жесткая стадия отрицания. Методисты (естественно, люди советской закалки) не давали самовыражаться, мы учили детей будто бы по старой книжке, которую давно пора поменять. Я плакала каждый день, потому что ничего не получалось, хотя я действительно старалась подготовить хороший творческий урок. Это не только разочарование в работе, но и — прежде всего — разочарование в себе», — признаётся педагог.

Сейчас, по ее словам, ее окружают понимающие коллеги и талантливые ученики. Но всё равно она чувствует, что ее подход в любой момент может подвергнуться критике со стороны руководства.

По ее мнению, плюс у целевого лишь один: можно поступить в университет, имея невысокие баллы за ЕГЭ.

«Перед поступлением на целевое нужно подумать сто раз. Не идти абы куда. Из любой ситуации можно найти выход. Если не хватило баллов, в конце концов, можно пересдать экзамены. Потому что после подписания контракта на вас будут возложены обязательства. Но труднее всего — с психологической точки зрения — подвести людей. Так что нужно быть уверенным на все сто, что это действительно то дело, которым вы горите», — дала совет молодая учительница.

Еще одна история молодого специалиста, рассказанная тоже анонимно. Сам он сотрудник одной из компаний — не целевик, но много общается с коллегами, которые как раз сейчас отрабатывают обучение в организации.

«Проблема в том, что отрабатывать многим приходится не по профилю. Например, отучился на инженера по охране труда, а вынужден работать в отделе кадров или секретарем. Некоторых берут на рабочую ставку (кочегара, слесаря, бригадира), то есть работаешь в офисе, а получаешь зарплату намного меньше, чем у коллег. Кто умный и умеет налаживать связи, со временем находит нормальное место, получает перевод и, в принципе, доволен. Но можно попасть к нелояльному руководителю, который не даст тебе перевод, „потому что ты такой хороший работник и нужен нам тут“. Тогда люди психуют, выгорают и увольняются. Знаю пару человек, кто уволился и выплачивал часть платы за свое обучение компании», — рассказал собеседник NGS.

Но, по его словам, если внимательно читать договор, то можно и не платить компенсацию за обучение.

«Например, по договору нельзя, чтобы тебе через определенное время не предоставили ставку по профилю», — подчеркивает источник NGS.RU.

Из реальных плюсов, которые выделяют его коллеги-целевики, — первое время компания компенсирует им затраты на аренду жилья. Есть и другие бонусы. Но почему же абитуриенты не спешат поступать на целевые места в вузы?

Чтобы выйти на системные решения, мы опросили экспертов в области образования. Так, председатель общественного совета при Министерстве образования Новосибирской области Илья Кигель считает, что нужно повышать престиж тех направлений, по которым идет самый большой недобор.

«Например, в свое время у нас в обществе утратилось уважительное отношение к фигуре учителя. Но во многих странах учитель — это до сих пор одна из самых уважаемых профессий. Я подчеркну: не самых высокооплачиваемых — а самых уважаемых! И поэтому люди идут работать учителем в школе, потому что это статус», — уверен эксперт.

А в качестве более радикального решения он предложил бюджетные места в педагогических высших учебных заведениях сделать целевыми.

«Диплом педагогического вуза — это не просто диплом о высшем образовании. Это лицензия на работу в школе. Ты получил образование, будь добр, отработай пять лет в школе, один класс выпусти, а дальше уже разберешься: хочешь ты продолжать или нет. Вот медуниверситеты уже встали на этот путь: сейчас делаются очень серьезные шаги в направлении того, чтобы выпускники медицинских вузов все-таки отрабатывали, потому что дефицит кадров в медицине очень высок», — высказался председатель общественного совета при Министерстве образования Новосибирской области Илья Кигель.

Но в то же время эта проблема носит поколенческий характер, полагает доцент кафедры финансового рынка и финансовых институтов НГУЭУ Эдуард Коложвари.

«Хорошие времена рождают слабых людей. У нашей молодежи сейчас протест такой — избегающий. Они просто, как говорится, сливаются: прячутся по квартирам, на работу не выходят, с работодателями не контактируют. Родители или бабушки с дедушками всё равно деньги будут давать. Когда есть хотя бы минимальная обеспеченность материальными благами, ты человека не заставишь работать», — отмечает Эдуард Коложвари.

По его словам, выпускников вузов тоже можно понять: зачастую работодатели демонстрируют формальный подход. Абитуриент для них — кот в мешке, который то ли пошёл на целевое, потому что не прошёл на бюджет, то ли действительно хочет работать.

«По сути-то механизмы мертвы: выпускники пришли — они никому не нужны, им дали какую-то непонятную формальную работу. Это проблема менеджмента. Заходите в вузы, делайте базовые кафедры для индустрии. Или начальник отдела должен прийти на семестр или два, позаниматься с этими детьми. Или пусть практические занятия ведут, приглашают к себе на предприятие, ставят им задачи для курсового проектирования. Только так работодатель себе наберет на работу заинтересованных людей», — высказался эксперт.

Таким образом, нужно не отказываться от программы вовсе и не делать ее обязательной для всех бюджетников, а менять подход.

«Нормальные корпорации уже сейчас строят отделы или подразделения по работе с вузами. Этим так или иначе всем придется заниматься. Иначе по уровню трудовых отношений скатимся в средневековье», — добавил Эдуард Коложвари.