Река пересохла, колодцы обмелели, а люди никому не нужны. Как живет деревня, где исчезает вода, — репортаж

В деревне Покровка, что в Тюменской области, чуть больше 20 жилых домов, совсем рядом — большое село Шестаково. Всего около тысячи человек. Раньше село и деревню разделяла река Бочанка. Она-то и давала жизнь этим населенным пунктам, пока в 1990-е на реке не разрушилась плотина, которая держала уровень воды, — так, по крайней мере, считают жители.

После этого река стала уходить, а вместе с ней пропала вода в колодцах и скважинах. Наши коллеги из 72.RU съездили и посмотрели, как здесь живут люди и почему они всего боятся.

Пенсионерка Нина Ивлева показывает двор своего дома в Покровке. Внутри — хозпостройки, домашняя утварь, смешная коротколапая лохматая собачка. А еще бочки, в которые собирается дождевой поток. Дождевую воду женщина использует, когда воды из скважины не хватает. Водопровода в доме у Ивлевой нет и никогда не было, как и у других жителей Покровки.

— Это помогает, [когда нет другой воды]. Сейчас мы шланг из скважины не бросали еще. И холодно, да и воды после дождей две бочки набежало, — говорит Нина Леонидовна.

Сюда она переехала, когда вышла на пенсию, чтобы помогать старшему брату — ему уже тяжело ходить, а потому хозяйством заведует Нина Леонидовна. Из деревни выбирается раз в месяц на автобусе, чтобы проведать квартиру и получить пенсию.

Шестаково и Покровка находятся в двух часах езды от Тюмени. Раньше село и деревня были куда более многолюдными, говорят местные, но в нулевых жители стали уезжать. Всё дело в реке Бочанке — за 30 лет она из большого водоема превратилась в маленький ручеек.

— Раньше была плотина, в советское время. Ее несколько раз прорывало, но мы своими силами восстанавливали. А сейчас уже более 30 лет плотины нет. Мы всё это время добиваемся, чтобы ее снова построили, — говорит Нина Ивлева.

Плотина́ (именно так тут говорят, с ударением на последний слог) помогала держать уровень воды, говорят местные. Бочанка в то время была настолько полноводной, что здесь и рыбачили, и купались, и на реку даже садились гидросамолеты.

Обмелевший водоем унес с собой и подземные воды. Купаться тут теперь негде, колодцы и скважины начали пересыхать. Нет даже места, из которого пожарные могли бы взять воду, если вдруг загорится лес или один из многочисленных брошенных домов (кстати, власти в ответе жителям деревни говорят, что пожарный водоем есть. Мы его не видели).

Идем к месту, где раньше были плотина и запруда. Нас провожает не только Нина Ивлева, но и ее сосед Александр. Вырос он в Покровке, а живет в деревне по соседству. Тут у него остались родственники. Переезжать обратно не хочет.

— Кого здесь делать-то? Была б плотина. Вот у вас в Тюмени, если Туру убрать, как вы будете там жить?  — спрашивает мужчина.

На месте бывшего пляжа теперь всё заросло травой. По природному ландшафту видно, что раньше от одного берега Бочанки до другого было метров 30. Сейчас протоку можно перешагнуть, а от старой дамбы остались развалины.

Некоторые жители в деревне и селе держат скот — коров, коз, лошадей. Но число фермеров с каждым годом уменьшается: если для себя воды еще как-то хватает, то вот для животных — уже нет.

— Крупный рогатый скот у нас только вот два-три хозяйства держат, и всё. Первую скважину копали еще родители, она была 19 метров, сейчас у нас в Покровке уже глубина доходит до 35 или 40 метров. Не будет воды — не будет деревни. Деревня умирать будет, — рассуждает Нина Леонидовна.

В основном жители пользуются скважинами. Эту воду пьют, ее же используют в готовке, стирке и других делах. Брать ее приходится по часам — ждут, как поднакопится, а потом включают насос.

Еще есть общий колодец, из которого тоже берут воду для питья. Он очень глубокий, и воды, если взглянуть вниз, почти не видно. Пользоваться им жителям почему-то запретили. Но люди всё равно берут тут воду, говорит Нина Леонидовна.

— Да наша Вера Алексеевна (Абышева, глава Шестаково и Покровки. — Прим. ред.) сказала, что воду нельзя брать. Да можно! Это я тако по-свойски говорю. Конечно, надо ремонт уже делать. Вы сначала что-то сделайте, а потом говорите, что нельзя брать! Вода нормальная. Скважины же не у всех есть, — возмущенно говорит пенсионерка.

Питьевую, кстати, можно покупать из водомата — она тут стоит 3 рубля за литр. В деревне им почти никто не пользуется, считают, что «это какая-то ерунда». Если верить надписи на экране аппарата, фильтры там меняли последний раз в марте 2021 года.

Жители, конечно, жаловались, обратились с претензиями во множество органов, писали в газету, в итоге их коллективное обращение дошло до губернатора. В ответ на многочисленные претензии (и о плотине, и о воде, и благоустройстве, и многом другом) пришел такой же развернутый ответ. Вот что в этом письме говорится о плотине.

— Администрацией района выполнены работы по подготовке проектной документации и выполнению инженерных изысканий для проведения работ по реконструкции плотины на реке Бочанке в селе Шестаково Заводоуковского района Тюменской области. Установлено, что влияние водохранилища на подземные воды несет отрицательный характер. Проведение реконструкции плотины является экономически неэффективным мероприятием. Выполнение реконструкции нецелесообразно, — сказано в ответе правительства.

Жители Покровки считают, что у соседей в Шестаково ситуация еще хуже, ведь они постоянно ездят за водой к ним, набирать ее из колодца. Хотя в селе у некоторых жителей есть водопровод. Например, так повезло дому семьи Губановых. Хозяин Михаил Александрович живет тут всю жизнь и еще застал времена, когда река была полноводной.

Встречают нас Михаил и его супруга такими словами: «А нас не посадят за то, что мы рассказываем?» Они убеждены, что дочь — учительницу местной школы — не наградили на работе, потому что много говорила про воду.

Хозяин дома нагревает набранную в кастрюльке воду из крана — спустя пять минут на плите она желтеет и начинает пахнуть железом. Ее Губановы пить опасаются — и на вкус не очень, и на запах. Со слов пенсионера, первые трубы тут проложили еще в советские времена.

Для бытовых нужд есть скважина — оттуда воду берут, чтобы помыться, когда топят баню. С питьевой еще сложнее.

— Ее я с Лебедевки вожу. Вчера сыну говорю, мол, давай съездим. Вот съездили, 13 пятилитровок он привез. На месяц вот так хватит, — довольно рассказывает пожилой мужчина. На выходе из дома Губановы снова почему-то говорят, что «их посадят» за разговоры о воде.

Жители убеждены, что если в деревню вернется река, то приедут и покинувшие ее жители. «Будет река, будет жизнь», — считают они. Говорят, места у них здесь живописные, природа тоже хорошая. Есть грибы, ягоды.

Со слов местных, раньше на берегу Бочанки хотели построить и рыбный завод. Сейчас работы здесь не очень много. Многие работящие жители ездят по вахтам в соседние города, например, в Курган. Некоторые уходят служить по контракту.

Со связью в Покровке тоже бывают проблемы. То есть, то нет. Недавно вот перестал работать домашний телефон, поэтому и связаться с местными сразу мы не смогли. Интернет проведен, но пользуются им не все.

— Лично у нас нет интернета. Я им вообще не пользуюсь. Я с этим делом завязала. Потому что, как началась эта разводка, думаю: «Да пошли-ка вы», — это Нина Леонидовна имеет в виду мошенников.

— А новости где читаете? — спрашиваем у нее.

— Ну так, телевизор включил да читай! Телевизор-то у нас есть, не совсем такие, — отвечает Нина Ивлева.

По словам Нины Ивлевой, в последний раз в частном разговоре ей сказали, будто денег на плотину и прочие расходы нет — времена тяжелые.

Мы отправили запрос по поводу реконструкции плотины в администрацию Заводоуковского округа. Добавим ответ, как только получим.