«Милеев после уголовного дела на маму хотел добраться и до меня»: Екатерина Тархова откровенничает в суде — онлайн

Катя рассказала историю про ожог сына:

«Вернемся к Братчиковой. После развода с Владом она помогала мне перевезти вещи. Она сидела с сыном, пока я решала вопросы с посольством РФ.

Я якобы обожгла сына. Мы лежали в Пироговке. Хочу пояснить. С того момента, как Братчикова появилась в нашей жизни, в нашем доме стал появляться и её сын. И она стала настаивать, чтобы я стала его женой. Странно это.

С сыном Братчиковой я была знакома. И моя ошибка, наверное, была в том, что я была слишком гостеприимной. В один из дней он позвонил мне… И для него было в норме мне или маме позвонить и занять денег. Например, 5000 рублей, чтобы порадовать девушку. Мы никак не относились к этому. Ну, такие люди.

Братчикова постоянно жаловалась моей маме.

В какой-то момент Матвей Братчиков позвонил мне и спросил, мол, есть что поесть. У меня был суп. И он приехал. Я поставила ему тарелку. В тот момент мой сын ездил в ходунках. И я отошла на минутку, не помню, за чем-то. Я увидела, что ребёнок тянется к супу. Я Матвею кричу, чтобы он суп убирал. А из-за него у сына был ожог.

Братчикова в итоге стала продолжать провокации. И она рассказала маме, бабушке, дедушке, что это я обожгла сына. Я решила спустить это на тормозах, так как Матвей был подростком и не понимал последствий. А я могла добиться возбуждения уголовного дела для него. Братчиковой это было не нужно, так как его хотели продвигать как следователя. Братчикова же заявила бабушке и маме, что мой сын обжегся углями из кальяна.

К тому моменту я уже две недели в больнице провела. Братчикова стала меня подменять ненадолго, чтобы я могла приехать домой, помыться и вернуться. Врач нам сначала сказал, что ожог серьезный, но потом он перестал быть столь опасным. Я хотела, чтобы мой ребёнок поправился».

По мнению Екатерины, все вокруг уговаривали ее продать «Новитрек»:

«У Беленькой был друг по прозвищу Прошка. Он очень часто посещал церковь, был положительным. И он тоже настаивал на продаже „Новитрека“».

Обвиняемая продолжает:

«После моего возвращения из Израиля недруги хотели нас с мамой постоянно столкнуть лбами. Они понимали, что мы женщины.

Люди преследовали какую-то цель. Нас хотели растащить по разные стороны, оборвать контакты. Всё крутилось около счетов, бизнеса. И недругам они покоя не давали.

Елена Беленькая продолжала провоцировать. Она настаивала, чтобы на меня писали в ПДН мама и бабушка. Более того, на меня подали в суд, чтобы я платила алименты. Но в документах указан был другой человек как отец.

После посадки мамы на меня вышел Милеев и просил продать «Новитрек». Но я никак не могла ему в этом помочь».

Рассказ Екатерины становится всё более запутанным:

«Арсентьев заявлял, что дедушка пришел к нему и предложил купить бизнес. Это не так. Дедушка никогда распродажу не устраивал.

У нас было много должников. Фамилию его не скажу, не помню, некий Валерий Суренович. У него были длительные отношения с дедушкой, и он нагло вытягивал деньги из семьи под различными предлогами.

Но стоит обратить внимание, что после того, как мою маму сажают, этот человек появляется в нашей жизни. Точнее, не он сам, а его дочь. Месяца через четыре после приговора. И она настаивала на встрече с мамой или бабушкой.

Я считаю, что появления людей в нашей жизни могли быть провокациями, неслучайными событиями. Я могу себе сделать хуже, я понимаю это.

Милеев после уголовного дела на маму хотел добраться и до меня. Он общался с мамой, и у нее в какой-то момент сел телефон. Она попросила позвонить ему и сказать, что мама с ним хочет общаться. А он почему-то думал, что я у него что-то вымогаю».

Екатерина считает, что многие люди были должны денег ее семье:

«Вернемся к Беленькой. Она заявила, что знает, как вернуть долг Милеева. Вы не подумайте, что я кого-то защищаю.

Было много лиц, которые были нам должны. Кроме Милеева был еще Олег Дьяченко. Он умер, но не вернул нам большую сумму денег. Мы устали закрывать глаза на воровство, мелкое и крупное. Чтобы не вовлекать в суды нас, мы попросили вернуть наше, и всё. Но товарищ умер.

А Беленькая предложила вернуть деньги через уголовное дело и компромат. Она рассказала об этом маме. Якобы у нее есть информация на него. Адвокат получала деньги, чтобы завести уголовное дело. Но всё закончилось иначе.

Были и другие люди, которые были нам должны и которые должны предстать перед судом по уголовной статье. Мы многим людям помогали, давали взаймы. Мы привыкли жить в опасности, что нас могут заказать в любой момент. Даже те, кого мы знали 10–15 лет, предавали.

Одно из уголовных дел вышло нам боком. Я говорю про свое уголовное дело».

Катя уверена, что у Тарховых были недоброжелатели:

«У нас в семье всегда было понимание, что лучший способ избавиться от человека — или посадить, или отправить в психушку. Наши недоброжелатели всегда хотели подобраться к дедушке, особенно когда он начал болеть.

Отец позвонил бабушке примерно через 10 дней после приговора маме. И заявил, что у него есть человек, который мог бы помочь маме получить телефон. Это, наверное, было нужно, чтобы шокировать бабушку и дедушку».

Рассказ обвиняемой всё интереснее:

«Хотела бы еще рассказать про отца. У бабушки была знакомая. Она была аптекарем. И рядом с ней работала женщина, которая знала моего отца. И он постоянно изъявлял какое-то желание связаться с моей семьей через эту знакомую. И бабушка как-то настояла, чтобы я с отцом встретилась. Я согласилась.

Во время встречи отец сразу стал говорить про «Новитрек». Якобы у него есть друг, который недавно вышел из тюрьмы, и мы должны пожениться, чтобы сразу получать деньги от компании.

Потом была еще одна встреча, уже по инициативе отца. Он понимал, что прошлое предложение не «прокатило». Мне надо было, по его планам, получить второе высшее образование. Он вспомнил, что мне надо купить квартиру. Бабушка тоже была не против такого положения дел.

Правда, отец стал проявлять странное внимание к моему сыну. Он позвал нас в баню. Нам это показалось странным. Отец провел много лет в местах лишения свободы, он очень странный. Просто сходили в гости, и всё».

Екатерина продолжает:

«Также хочу пояснить суду, что через нашего знакомого нотариуса дедушка оформлял компанию на меня. Это была оригинальная доверенность. Но мне она должна была перейти не в полном объеме, и я не всеми делами могла управлять. Я должна была разобраться, учиться и потом рассказывать дедушке. Опыта у меня не было, но я бы научилась».

Екатерина считает, что ее и ее семью обворовывали нехорошие люди:

«Хочу вернуться к Дубинкину и Ноздрачеву. Они активно использовали и используют до сих пор черную бухгалтерию.

Мы должны были получать дивиденды, около 1,3 миллиона рублей. Но часто мы их не получали. Могли по году выплаты не поступать. Ноздрачев и Дубинкин не хотели заниматься документацией. Мама хотела разобраться в ней, но в тот момент у нее образовалось уголовное дело.

Ноздрачев и Дубинкин знали, что у нашей семьи есть друзья в Москве. И они боялись, что мы можем продать бизнес им. Дубинкину было невыгодно это. Они понимают, что по «Новитреку» всей информацией владеет дедушка и мама. И немного — бабушка.

Дубинкин и Ноздрачев хотели поставить нас в такое положение, чтобы мы начали выпрашивать дивиденды. Были суды, были разбирательства. И на этом всё заканчивалось. Они обещали, что выплаты вот-вот будут. Часть документов уничтожали. Им это было невыгодно. Если бы пришли профессионалы из Москвы, они бы подсчитали, что нас обворовывали больше 10 лет».

Екатерина продолжает:

«Александр Чеховской. Он работал у дедушки долгие годы. Он помогал ему с бизнесом. У нас дома были гости часто, священники. И этот человек тоже был среди гостей. Дедушка ему доверял, а Чеховской сумел заработать. Его ловили на этом мама и бабушка, а дедушка не замечал этого, хотя суммы были большие. В какой-то момент наша семья была в ужасе. Якобы Чеховской разносит слухи про меня и маму. Он устраивал провокации, распускал сплетни. В итоге его поставили на место.

Шаронин. Он был адвокатом нашей семьи. Мы с ним быстро закончили отношения (дедушка и мама). Он вел себя непрофессионально. Он тоже успел обогатиться за счет нашей семьи. Многие хотели урвать у нашей семьи, делали это втихую, не показывали сразу. Но мама Шаронина поставила на место.

Я сегодня получила от Шаронина письмо, он предлагал свои услуги в вопросах наследства».

Всё новые и новые обвинения озвучивает Екатерина:

«Ноздрачев, Дубинкин, Ланцова, коллеги по „Новитреку“. Я должна была окончить Политех и после войти в эту работу.

Дубинкину дедушка доверял, он хотел сделать его акционером компании. Он рассказывал, что и как устроено. Но после проблем в семье всё очень сильно поменялось. Дедушка всегда работал на два города, его физически не хватало. Мама тоже, но реже.

Наступил момент, когда компания стала разваливаться, учредители стали не понимать друг друга. Доход ежемесячный составлял около 3 миллионов рублей на человека! А потом учредители стали друг друга подъедать (я извиняюсь за это выражение).

Дедушка заболел, и мы узнаём, что учредители за его спиной решили продавать доли друг другу. Это был план Дубинкина и Ноздрачева. Они хотели предложить деньги другим учредителям. И им надо было убрать дедушку из этой цепочки. Хотя без его мнения принимать решение никто не мог. Дедушка был основным учредителем.

Ноздрачев, Дубинкин и Ланцова придумали мошенническую схему. У них были такие возможности, они хотели оставить дедушку без доли. Хотя он считал, что так никто не мог с ним поступить ни по морали, ни по закону. В итоге у Дубинкина осталась большая доля, а у дедушки — маленькая.

Дубинкина и Ноздрачева также напрягала моя мама. Они не хотели ее видеть как продолжателя бизнеса».

Катя продолжает:

«Арсентьев. С ним у дедушки были напряженные отношения. Даже тогда, когда он стал на него работать. И дедушка понимал, что это неспроста. Нельзя говорить, что у них были прекрасные отношения и с дедушкой, и с мамой. Были мошеннические действия.

Я никогда с Арсентьевым не контактировала. Для меня стало шоком, что он был женат на Нателле. Думаю, это неслучайно».

Ушаты грязи продолжают литься на окружение экс-мэра Самары из уст Екатерины:

«Хочу обратить внимание на друзей и партнеров своего дедушки.

Кузнецов. Этот человек появился в окружении дедушки давно. Когда он занимал должности, вокруг него появлялись новые люди. Кузнецов был одним из таких людей. И он позиционировал себя как профи. Но на деле было не так. Это заметили бабушка и мама. Какие-то средства стали пропадать, документы не сходились. Дедушка не прислушался к ним.

Кузнецов за годы работы с дедушкой купил себе дачу. Отправил внучку за границу. Купил себе машину. Но дедушка иногда не понимал, он был занят работой, я видела даже истощение, он не хотел падать до их уровня. А человек его обворовывал, хотя делал вид, что он с ним».

Катя вспоминает всё новых и новых персонажей:

«Елена Беленькая. Она была связана когда-то с мамой. У нас было много адвокатов за годы. И мы стали с мамой обсуждать и нашли ошибки в ее работе и тоже подумали, что она неслучайно появилась в жизни.

Хочу сказать, что я с Беленькой не раз пересекалась. В том числе и на праздниках. Общение не шло. Каждый из нас понимал, что из себя представляет другой».