Виктор Матвеев, совладелец и генеральный директор компьютерной фирмы «ГЕОС»: «Рынок информационных технологий в Самарской области неразвит и недостаточно цивилизован»

Рубеж 80-90-х годов прошлого века стал решающим в судьбе многих россиян. Ломка советского уклада жизни в целом и экономики в частности остро отражалась и на научных сотрудниках. Именно в те годы наиболее дальновидные из них с разной степенью успеха начали развивать собственный бизнес. Среди тех, кто удачно нашел свое дело, оказался и Виктор Матвеев, вынужденно переквалифицировавщийся из изобретателя приборов для морских исследований в поставщика компьютерной техники. В настоящее время кандидат технических наук возглавляет известную самарскую фирму «ГЕОС» – одну из тех немногих, кто умудряется успешно существовать на компьютерном рынке в условиях жесточайшей конкуренции.

– Виктор Георгиевич, недавно вы продали свой розничный бизнес?

– Это не совсем так. Когда люди продают что-то, то они вовсе расстаются с этим. Я же стал соучредителем регионального подразделения федеральной сети «Неоторг», которая и приобрела у нас розничные магазины.

– Почему вы приняли такое решение?

– Сначала мы разделили бизнес в фирме «ГЕОС» на две части: розницу и корпоратив. Пришлось это сделать, потому что раньше буквально разрывались между этими достаточно противоречивыми направлениями. Каждое из них постоянно тянуло одеяло на себя. За товар была чуть ли не драка – то ли в магазины его отправить, то ли оставить для корпоративных заказчиков. Случалось, выполняя крупный корпоративный заказ, мы направляли туда все свои ресурсы. Магазины же в это время оставались «на голодном пайке». А в развитие розничного бизнеса надо постоянно вкладывать и вкладывать.

В начале года, четко разделив бизнес на направления, мы стали думать, что с каждым из них делать. Анализируя оба сектора, пришли к выводу, что в настоящее время розницей достаточно сложно заниматься. Причина заключается в сильно обострившейся конкуренции. Мы почувствовали, что своими силами капиталоемкую розницу не потянем. Ведь только выставить товар на полки в магазине – это уже сотни тысяч долларов. И если, например, федеральные сети закупают у поставщиков ноутбуки сотнями, то нам достаточно только 20-30. А это значит, что цены у конкурентов будут ниже, чем у нас. Поэтому мы обратились к нашим давним партнерам, крупнейшей московской сети «Неоторг», которые сами подумывали о расширении своего бизнеса, с предложением о слиянии.

– Cовсем отходите от руководства розницей?

– Москвичи предлагали мне возглавить сеть магазинов «Неоторг-Самара», но я отказался, потому что хочу сосредоточиться на развитии корпоративного направления фирмы «ГЕОС». Оперативное руководство розницей занимает очень много времени. Меня вполне устроила должность консультанта по стратегическим вопросам. Я буду заниматься только развитием новых магазинов и рекламной деятельностью. Это интересная творческая работа, свободная от рутинной текучки. Ее можно делать, не ослабляя своего внимания к корпоративному сектору.

– На рынке корпоративных продаж конкуренция меньше?

– Она вообще другая. На этом рынке есть компании, о которых никто не знает. Иногда мне называют фирму, о которой за свои 15 лет работы я никогда не слышал. Оказывается, эта организация обслуживает какую-нибудь нефтяную компанию, и имеет огромные обороты. Поэтому объем данного сегмента совершенно не известен. А среди игроков открытого рынка, думаю, мы входим в число 5-7 крупнейших фирм губернии. И в ближайшее время хотим попасть в тройку сильнейших.

– Вы не собираетесь за пределы областного рынка?

– Мы там уже присутствуем. Точнее, наша фирма работает за пределами губернии совместно со своими партнерами. Например, мы сотрудничаем с компаниями, поставляющими мебель для учебных заведений. В их поставках есть и наши компьютеры и другое оборудование. Так, в прошлом году мы вышли в Псковскую область, в этом – в Тюменскую.

– Почему самостоятельно не работаете в других регионах?

– Причиной является сложная логистика. Будучи крупными сборщиками, мы должны не только поставлять компьютеры, но и выполнять гарантийные условия. Для этого нужно либо в других городах строить сервисные центры, либо организовать логистику, обеспечив тем самым быстрый возврат неисправной техники. Вот наши партнеры в регионах и обеспечивают нам эту логистику.

– Когда наступил тот переломный момент, когда вы решили заняться компьютерным бизнесом?

– В этот бизнес я, можно сказать, случайно попал. В свое время был доцентом политехнического института и трудился в лаборатории, которая занималась производством зондов для морских геофизических исследований. Нам удалось создать ряд приборов мирового уровня. ГЕОС – это название одного из зондов, которые мы разработали. Наша фирма в честь зонда и называется. Расшифровывается эта аббревиатура как «геофизические системы».

На базе своих приборов я защитил кандидатскую диссертацию. А Академия наук сразу же активно стала ГЕОС везде внедрять. Потому мы очень часто ездили в различные морские экспедиции, где испытывали наше оборудование. Самый первый рейс был еще в 1979 году в Японское море. Аляска, Сахалин, Камчатка, Сан-Франциско, Мексика, острова Тихого и Атлантического океанов, Сингапур, Марианская впадина – это места, где мы активно работали. Довелось лично наблюдать множество интересных явлений, например, как вулкан на Гавайях извергается в море.

– А не скучно компьютерами заниматься после таких поездок по миру?

– Нет, я и сейчас посещаю многие страны, куда меня приглашают на различные конференции.

– Ваш бизнес начинался с выпуска именно этих приборов, а не компьютеров?

– Да, наша лаборатория по производству этих зондов отделилась в 1992 году от института и стала самостоятельной фирмой. Мы уже готовы были к началу серийного выпуска зондов, поскольку тогда это оборудование было весьма востребовано. Да и в настоящее время с помощью нашего зонда, например, ищут нефть на шельфе Северного Ледовитого океана. В те же годы зонд американского производства стоил 40 тысяч долларов. Это были баснословные деньги. А цена нашего зонда составляла примерно 7-8 тысяч. Все планы рухнули, когда началась глобальная перестройка экономики страны и практически прекратилось финансирование Академии наук. Она же была нашим основным заказчиком. Тогда-то и пришлось задуматься, что делать дальше. Мы уже были близко знакомы с компьютерами, поскольку к ним подключались наши зонды для наблюдения в реальном режиме за тем, что происходит на глубине.

К слову, это был революционный ход в геофизических исследованиях. Когда же передо мной, как перед директором лаборатории встал вопрос, за счет чего платить людям зарплату, мы занялись поставкой компьютеров. Сначала просто привозили и продавали их с минимальной наценкой. А спустя некоторое время открыли собственное производство, на базе которого стали собирать компьютеры под маркой ГЕОС.

– 16 лет назад такой конкуренции, как сейчас, наверно, не было?

– Конкуренция всегда была, но тогда и прибыль от продаж компьютеров высокая получалась. Когда же пришли крупные сетевые компании типа «М-Видео», «Эльдорадо» и прочие, то просто убили весь бизнес в плане прибыльности.

– Не случиться ли в скором времени что-то подобное и с корпоративным сегментом компьютерного рынка?

– В корпоративной сфере такого произойти не может. Работа крупных розничных сетей основана на огромных зарубежных кредитах и больших объемах. В корпоративе делать такое почти бесполезно, поскольку то, что нужно одному заказчику, совершенно не интересует другого. В этом сегменте необходим индивидуальный подход к каждому заказчику. Сейчас у многих крупных предприятий есть свои информационные службы, в которых работает гораздо больше людей, чем во всей нашей фирме.

Но некоторые задачи и они не могут решить, потому что требуются специалисты – эксперты в какой-то узкой области. В отличие от розницы корпоратив – более интересный и интеллектуальный бизнес, требующий больших знаний. Розничная же торговля превратилась практически в продажу коробок.

– В городе существует региональная ассоциация «Компьютерная Самара», в которую входит и ГЕОС. Решает ли она действительно какие-то ваши проблемы?

– Конкретных проблем наших фирм она почти не решает. Этого мы больше ждем от сотрудничества с Торгово-промышленной палатой, куда недавно вступили всей «Компьютерной Самарой». Польза же самой ассоциации прежде всего в том, что это поле для переговоров, где мы, представители крупных фирм, встречаемся за одним столом и можем, глядя друг другу в глаза, обсудить многие проблемы, возникающие как между нами, так и в вообще в сфере ИТ. Кроме того, мы совместно проводим мероприятия, семинары, которые организовывать в одиночку сложно и в материальном плане, и интеллектуально. Конечно, если бы в этой ассоциации было больше чем семь компаний, она, наверное, работала бы более эффективно.

– Почему в Ассоциации осталось так мало фирм?

– Многим стало жалко взносы платить. Другие не увидели ничего полезного конкретно для себя. Фирмы поначалу вошли в ассоциацию в надежде, что станут получать какие-то материальные дивиденды. Мы же занимаемся процессом повышения цивилизованности самарского компьютерного рынка, а не ищем прямой выгоды. Но сейчас наблюдается возросший интерес к Ассоциации, несколько компаний и даже институтов заявили о желании вступить в члены.

– В губернии нецивилизованный компьютерный рынок?

– На мой взгляд, структура рынка информационных технологий в Самарской области недостаточно развита, особенно по сравнению с Казанью, Екатеринбургом, Томской областью. Если раньше был даже вице-губернатор по информационной политике, то сейчас в области вообще нет такого подразделения. Есть, конечно, люди, которые занимаются этими вопросами, но на мой взгляд, пока это делается не на должном уровне. Хотя с приходом нового губернатора стали появляться сдвиги. Например, заговорили о создании в Самарской области ИТ-кластера.

– А у вас никогда не возникало желания вернуться к научным разработкам?

– Вернуться, может быть, и хотелось. И бывшие соратники, которые работают сейчас в основном для нефтяников, меня приглашали подключиться к ним. Но технологии за эти годы ушли очень далеко вперед – и в электронике, и в науке, и во всем прочем. Чтобы вернуться в эту сферу, надо пару лет все это опять изучать, вникать в курс дела.

– Кто вы прежде всего: бизнесмен или руководитель?

– По складу характера я до сих пор остался научным сотрудником. Занимаясь бизнесом, все-таки приходится преодолевать в себе некоторые моральные противоречия. Но может быть, благодаря именно моей научной щепетильности, у нас в фирме категорически запрещено обманывать клиентов. Хотя, на первый взгляд, это может даже «вредить» бизнесу. Мы нередко говорим заказчику: «не берите это, вот это вам обойдется дешевле». Выгоду мы может и теряем, но в долгосрочной перспективе выигрываем. Ведь заказчик, который понимает, что его оградили от лишней траты денег, потом опять придет к нам. А если кого-то хоть раз обмануть, то он никогда больше не вернется…

– Считаете себя состоятельным человеком?

– Трудно сказать. Критерии понятия состоятельного человека очень размыты. Скорее я себя отношу к среднему классу. Хотя цены на все (кроме компьютеров) так растут, что уже становится ощутимым. Но при этом на удовлетворение всех своих потребностей средств пока хватает.

– Насколько высоки эти потребности?

– Например, я очень много путешествую. Стараюсь каждый год отдыхать за границей.

– Дома у вас, наверно, множество сувениров из разных стран...

– У меня дома есть небольшая стеклянная витрина, где выставлена коллекция ракушек. С одной экспедиции я привез 12 коробок из-под вина, наполненных ракушками и кораллами. Но все почти, правда, раздарил.

– Бизнес на первом месте в жизни?

– Да. И семья, конечно, тоже. Сын вот с женой и детьми переехал на постоянное место жительства в Черногорию. И я в какой-то степени даже горжусь, что сын в таком молодом возрасте (ему нет еще и 30) принял кардинальное решение все здесь бросить и уехать. Ему в Самаре стало скучно, а в Черногории он сейчас успешно развивает собственный бизнес.

– Наверняка, тоже к себе зовут?

– Конечно, зовут, но и здесь пока фирма без меня не обойдется. Может быть, когда-нибудь на далекой пенсии и уеду. (Смеется.)